1. Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел, вы гарантируете, что достигли 18 лет. Все персонажи фанфиков, вовлеченные в сцены сексуального характера, являются совершеннолетними с точки зрения законов РФ.
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейнерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо

Гет Фанфик: Принцесса чудовищ

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем tea, 15 фев 2016.

  1. Gerda

    Gerda Ленный рыцарь

    Слишком разные характеры, в молодости непонятное вызывает антипатию. Наверное, так. Плюс Ланнистеры это шик, лоск и пафос, а Старки проще, грубее. Не мажорные
     
    tea нравится это.
  2. Sancha

    Sancha Ленный рыцарь

    tea , точно! Тут кто-то уже сказал, что Серси, тассказать, самосексуалка:smirk:
     
    tea нравится это.
  3. tea

    tea Межевой рыцарь

    Да, по меркам Королевской Гавани и утеса Кастерли северяне - дикари. Но в случае с Недом у Джейме, свидетеля смерти его родных, к презрению примешивалось чувство вины. И это его должно было страшно раздражать.
     
    Sancha нравится это.
  4. tea

    tea Межевой рыцарь

    Оберин

    - Войны не будет? – недоверчиво переспросил Оберин.

    Его брат не мог сказать ничего подобного. Тот, кто это сказал, не мог быть его братом.

    - Я хотел убить девчонку, которая тебе рассказала, - произнес Доран медленно и глухо. – А она, судя по всему, спасла твою жизнь.

    Оберин кивнул. Поначалу вести из Королевской Гавани причинили ему не такую уж сильную боль. Что толку скорбеть, если тебя самого пожирает лихорадка. Оставалось только дождаться собственной смерти, и он ждал, глядя в потолок сухими, воспаленными глазами. Ждал, пока не соскользнул в темноту, чтобы очнуться спустя много часов на скомканных простынях, растерянным и мокрым, словно мышь, угодившая в водосточный желоб. Верная Лири заснула, забравшись в кресло с ногами, но, едва больной пошевелился, вскочила, пощупала ему лоб и кинулась за врачевателями. Целительница с Зеленокровной явилась одновременно с мейстером Солнечного Копья, и они впервые пришли к согласию: опасность миновала.

    - За горами война только что кончилась, - голос Дорана был бесцветным, как дождь. – Полководцы еще не сменили палатки на покои в своих замках, а их люди не успели соскучиться по дому. Тысячи мечей, десятки тысяч копий. Ты хочешь воевать с ними, брат?

    - Мы победим, - ответил Оберин. – Мы всегда их побеждали.

    - Знаешь, сколько человек умерло от лихорадки? – спросил его старший брат. – Четверть столицы и десятая часть всего Дорна.

    Оберин не нашелся с ответом. Он знал, что весенняя лихорадка испокон века косила людей без жалости, но эта зараза, первая на его памяти, обернулась такими жертвами, о которых невозможно было и помыслить.

    - Что же мы будем делать?

    - Хоронить мертвых. – ответил принц Дорна.

    - Хоронить? - растерянно повторил юноша. Он не терял надежды, что брат задумал какую-то игру, какую-то невиданную, изощренную месть.

    – Великодушие победителей не знает границ. Они готовы вернуть нам сестру. – Доран горько усмехнулся. – И даже более того. Они согласны выдать убийц.

    - То есть, тех, кто наносил удары? А как же те, кто отдал им приказ? Ланнистер, и Аррен, и этот кабан… Роберт. Что с ними?

    - А с ними мы заключим союз, - спокойно пояснил Доран. – И подтвердим с новым правителем все договоры, что были у нас со старым.

    Оберин непроизвольно прижал ладонь к лицу. Если бы старший брат вправду его ударил, он не был бы так ошеломлен.

    - Эта война стоила нам относительно малой крови, - продолжал принц. – Со следующей так не выйдет.

    - Малой крови? – повторил юноша, сжав кулаки. – Ты продал нашу сестру Драконам…

    - Оберин! – Принц Дорна вскинул ладонь.

    - Продал драконам, - продолжал Оберин, не внемля предупреждению. Его гнала ярость. – А теперь отрекаешься от нее мертвой!

    Доран встал, оттолкнув кресло, выпрямился во весь рост и вдруг согнулся, застонал сквозь зубы, вцепился в край стола. По лицу его струился мутный пот. Оберин не спешил на помощь. Чувство, которое он испытывал к брату всего несколько мгновений назад, слишком сильно напоминало ненависть.

    - Я знаю, чем она была для тебя, - начал принц, восстановив силы. – И ради нее сделаю вид, что не слышал твоих слов. Но вот что я тебе скажу, брат мой. Первое: ты Мартелл, как и я, ты сын Нимерии, как и я, и, вполне возможно, однажды будешь править. Для нас самое главное на свете – Дорн. Затем идет дом Мартеллов, и только потом мы сами со всеми нашими желаниями. Элия об этом помнила, и ты не должен забывать. Я не меньше тебя хочу мести, но ни один из моих подданных ради этой мести не умрет.

    Оберин молчал. За стенами замка только что кончился один из последних зимних ливней; вода бежала по стокам, крупные капли звонко стучали о широкие красно-зеленые листья на поверхности бассейна.

    - И второе, - продолжал Доран. – Месть не порыв, месть бывает делом всей жизни, ее готовят годами. Мы не дикие звери, чтобы зубами рвать врагов на куски. Их кровь не утолит нашей жажды.

    - Но это позор, брат, - горячо возразил Оберин. – Бесчестие для нашего дома, для всех Мартеллов. Сколько нам придется терпеть?

    - Бесчестие… - устало повторил принц. – Понятно. Значит, ты хочешь, чтобы Солнечное Копье залили кровью, как Королевскую Гавань? Чтобы мою дочь бросили у подножия трона завернутую в красный плащ?

    - Нет, - резко ответил юноша, потрясенный тем, что эта жуткая в своей простоте мысль не пришла в голову ему самому. Доран кивнул. Некоторое время оба молчали, слушая шум воды.

    Оберин встал, борясь с головокружением, и подошел к брату. Тот тяжело поднялся ему навстречу.

    - Позволь я сам пойду. Соберу людей. Добровольцы найдутся. Не хочешь отпускать добровольцев, позволь, я пойду один.

    - Когда я говорил, что из-за нашей мести не погибнет ни один дорниец, - ответил принц, - я имел в виду и тебя.

    - Ей было больно, - сказал Оберин тихо и беспомощно и вдруг понял, что это и есть самый главный, единственный довод, который, возможно, заставит сердце брата дрогнуть. – Им было больно, понимаешь? И ей, и девочке. И никто им не помог.

    Доран положил ему на плечо узкую ладонь. На его безымянном пальце сверкал грубо обработанный рубин в массивной золотой оправе, перстень Нимерии, знак власти, передававшийся от одного правителя Дорна к другому. На мгновение Оберину показалось, что принц внял его мольбе.

    - Дай мне время, - сказал Доран. – Сегодня мы покоримся, проглотим унижение, похороним и оплачем нашу сестру. Пусть они думают, что мы смирились. Пусть торжествуют. Обещаю тебе, брат, скоро мы украсим тронный зал Солнечного Копья львиными шкурами.

    - Приходи ко мне, когда захочешь, - добавил он, направляясь к дверям. - Плачь, вспоминай о прошлом. Я буду плакать и вспоминать вместе с тобой. Но говорить о мести мы больше не станем. До похорон.

    - Подожди, - попросил Оберин. – А вдруг это неправда? Мне почему-то кажется, что еще не поздно. Что она жива, страдает и ждет нас.

    Принц повернулся к брату. Его глаза были печальны, а голос тверд.

    - Твое сердце не хочет смириться с потерей и запрещает разуму признавать очевидное. Мне это знакомо. Так было, когда мама умерла.

    Оберин проводил брата до порога и смотрел, как он идет по крытой галерее, слегка припадая на правую ногу. Попавшаяся на пути Лири изогнулась в грациозном поклоне.

    - Ты Лири, так ведь? – равнодушно спросил Доран. – Принц с тобой спит? И с твоим братом, как я понимаю?

    - Мы друзья, если позволите, ваша милость, - смиренно проговорила девушка.

    - Друзья, - повторил Доран. – Что ж, если вы хоть немного развеете его тоску, так тому и быть. Но учти: никаких гаданий и прочих ведовских штук. Сожгу на сырых дровах.

    Лири снова поклонилась, но Доран двинулся прочь, не взглянув на нее.

    На столе лежала книга в дорогом кожаном переплете, сочинение мейстера Бранда «О змеях, скорпионах и прочих ядовитых созданиях». Оберин бездумно перелистал страницы. Он давно не притрагивался к книге и теперь не мог припомнить, на чем остановился. В сердце, которое, как ему представлялось, должно было наполниться тоской и гневом, поселилось грызущее беспокойство. Словно кто-то настойчиво повторял: торопись, будет поздно.

    Девушка налила вина из серебряного кувшина и протянула принцу. Тот покачал головой.

    - Лири, - сказал он, помедлив. – Правда, что в твоих краях ведьмы гадают на воде, чтобы узнать, жив человек или мертв?

    Летнийка покачала головой.

    - Тебе нужен отдых.

    Он притянул девушку к себе и уткнулся губами в ее теплую шею. А потом велел:

    - Позови Койре. Мы идем в город.

    Умница Лири не стала говорить: «Не ходи, ты слишком слаб». Она мягко высвободилась из его объятий и пошла искать брата.

    Кожа у Лири была не слишком темной, скорее золотисто-смуглой, а раскосые глаза и широкую переносицу она унаследовала от предков-дотракийцев. Впрочем, точно сказать, кем были ее предки, девушка не бралась: ее мать служила в храме Богине любви на Летних островах, а туда кто только не приходил. У Койре кожа была куда темнее, чем у сестры, а черты лица ему достались очень тонкие, почти девичьи. В остальном они поразительно походили друг на друга, хоть и не были близнецами. Оберин повстречал Койре и Лири среди ловцов жемчуга, поселившихся на развалинах храма Первых Людей. Сглаженные временем, почти сравнявшиеся со скалами руины считались скверным местом, но в них сбежавший из замка принц нашел временное пристанище, а в ловцах вполне сносную компанию. Он даже пробовал нырять вместе с ними. Остался без добычи, но, по крайней мере, не утонул. Тогда ему было четырнадцать лет. В том году Элию просватали за драконьего принца и увезли в Королевскую Гавань.

    Среди обитателей развалин выделялась одна пара. Брат и сестра, темнокожие и гибкие, на вид немного старше Элии. Принц жадно смотрел, как они, нагие и невероятно красивые, взявшись за руки, входят в море. Наверное, он мог бы подавить незнакомое жгучее чувство, что родилось в нем тогда, но не стал. Тела и души юных летнийцев обошлись ему в пару золотых браслетов. Когда Оберину исполнилось пятнадцать, он поселил Койре и Лири в замке. Никто ему не перечил.

    Зима прощалась с Дорном сильными, но короткими ливнями. От них земля чернела, но не успевала превратиться в жидкую грязь. Свежий аромат дождя и цветов перебивал запахи города, а мокрые стены домов становились празднично яркими.

    «У меня получится жить дальше, - подумал Оберин, жадно вдыхая пропитанный влагой вечерний воздух. – Закат по-прежнему алый, а у вина и губ тот же вкус. Скоро наступит лето, но пока стоит прохлада, идут дожди, а у меня прошла лихорадка, и я больше не жарюсь заживо. Если выжил, надо жить, ничего не поделаешь».

    На золотом шпиле Солнечного Копья сверкнул и погас солнечный луч. «Она любила закат, - вспомнил принц. – И дождь». И до слез устыдился своей невольной радости.

    - Сегодня в городе веселье, мой лорд.

    Боги наделили Койре невероятной телесной красотой, но отчего-то не стали заботиться о красоте его души. В мире определенно было не найти человека столь же черствого и равнодушного к чужим горестям. Именно такой товарищ принцу сейчас и требовался.

    - Веселье? – недоуменно повторил Оберин.

    - Твой брат как раз снял запрет, и все стали собираться на улицах, - лениво пояснил летниец. – Надевают страшные маски, пьют и танцуют, чтобы спровадить лихорадку подальше. Хотя ты ведь идешь не веселиться, верно? Ты идешь кого-нибудь убить.

    Оберин не стал отвечать.

    Десять дней назад город выглядел совсем по-другому. Принц, дрожащий и вконец обессилевший, едва мог держаться в седле. Майлс Блекмонт вел его коня в поводу. Перед воспаленными глазами Оберина проплывали знакомые улицы, мокрые после ночного дождя и совершенно пустые. Казалось, будто мор уже покончил с людьми, не оставив вокруг ни единой живой души. Черные кресты на запертых дверях возвещали о том, что в дом пришла зараза. На всем пути от гавани до замка они так и не встретили ни одного человека, и эта безмолвная безлюдность некогда шумного города выворачивала душу посильней, чем горы трупов и предсмертные вопли. Правда, в квартале ювелиров им повстречалась девочка лет семи, которая безмятежно рассаживала на широком подоконнике кукол, но Оберин не был уверен, что видел ее взаправду. Болезнь брала свое. Вполне возможно, что он уже начинал бредить.

    Теперь в Тенистом Городе было светло как днем. Горели факелы на стенах, горели свечи в медных плошках на подоконниках, горели большие костры. Поставленные между домами и прямо посреди улиц столы ломились от яств. Десятки лютней не могли заглушить беззаботный, пьяный смех. Люди пили, танцевали и обнимались, подсаживались к чужим компаниям, узнавали своих, срывали маски, поднимали кубки и снова пускались в пляс. Чудовища целовались с феями, дикие коты тащили в хоровод длинноклювых птиц, ростовщики угощали ловцов жемчуга, воры наливали стражникам, а септоны красным жрецам. Все делились со всеми, все делили общую радость. Лихорадка ушла. Жизнь победила смерть.

    Принц шел сквозь толпу и не понимал, призраки пляшут вокруг или сам он призрак на пиру живых. Им не было до него дела. Лишь какая-то девчонка в синей полумаске бросилась к нему на шею с возгласом «Привет, Змей!», и, прежде чем он успел сообразить, кто это, ринулась обратно в круг танцующих, крикнув на бегу: «Друзья, Змей жив!» На ее крик никто не отозвался.

    Оберин знал, что наутро все переменится. Бездумное веселье выветрится из голов еще быстрее, чем хмель. Провожание лихорадки было древним обычаем и правом, отнять которое у своих подданных не посмел бы ни один правитель. Нельзя запретить людям радоваться тому, что смерть на этот раз обошла их стороной. Но такие пиры, не успев закончиться, превращались в тризны. Оберин знал, что так будет и на этот раз. Завтра те, кто сегодня веселился, примутся оплакивать родных, которых зараза, покидая город, увела за собой.

    Квартал ювелиров остался позади. Улицы делались все уже, добротные кирпичные дома сменились дощатыми лачугами. Запахло морем. В этой части города было меньше огней, зато смех и музыка звучали громче.

    Койре поглядывал по сторонам, готовый, если понадобиться, защищать своего лорда, но было видно, что бесцельная прогулка по улицам, на которых полно выпивки и смешливых девиц, начинает его утомлять. Оберин шел, куда несли ноги. Он говорил себе, что никакого чуда не произойдет. Что надежда дика и безумна. Что ему стоит вернуться в замок. Что ему стоит кого-нибудь убить. Что ему стоит присоединиться к веселью. В конце концов, он ведь тоже спасся от лихорадки. Погруженный в себя, принц не сразу заметил человека в перепачканной то ли кровью, то ли вином белой рубашке, который, шатаясь, пробирался сквозь толпу. Слепо вытянув перед собой руку, он налетел на летнийца и сильно толкнул его в плечо. Койре вернул удар, заодно оттолкнув наглеца подальше от Оберина. Незнакомец покачнулся, рухнул на колени и повалился на бок. Койре, скривившись, двинулся прочь, но нехотя задержался, увидев, что принц склонился над упавшим. Тот был совсем мальчишка, худой, лохматый, без маски, без куртки и без оружия. На его левом виске зияла рана, сбегавшие по шее ручейки крови в полумраке казались черными.
     
    Последнее редактирование: 30 авг 2017
    Karatirnak, Lorianna и Dernhelm нравится это.
  5. Dernhelm

    Dernhelm Лорд Хранитель

    Прочитала все части на одном дыхании. Мне очень нравится ваш слог.
    Сама история похожа на кусочки паззла, перемешанные в коробке. С нетерпением жду, когда вся картинка сложится воедино :thumbsup:

    П.С. Может быть, стоит в первом посте давать ссылки на последующие главы?
     
    Dora Dorn нравится это.
  6. tea

    tea Межевой рыцарь

    Спасибо! Я очень постараюсь, чтобы сложившаяся картинка читателей не разочаровала. Правда, до этого еще довольно далеко:) Ссылки я обязательно сделаю. Я не очень сильна в борьбе с компьютерами, но постараюсь разобраться.
     
    Dernhelm нравится это.
  7. tania351

    tania351 Скиталец

    Автор, прошу, продолжайте! Небанальный сюжет, неординарные персонажи-можно нафантазировать потрясающее продолжение. Не принимайте близко к сердцу претензии к многословности- все прекрасно читается( Томас Манн тоже писал очень многабукафф). Я очень жду развития сюжета.
     
    Lorianna нравится это.
  8. tea

    tea Межевой рыцарь

    Спасибо! Я обязательно буду продолжать. Мне дорога эта история. И поддержка читателей правда значит очень много.
     
  9. tea

    tea Межевой рыцарь

    Оберин (продолжение)



    - Бедняга. Стоило пережить лихорадку, - вздохнул Койре, притворно печалясь о несовершенстве мира.

    Принц озирался по сторонам, размышляя, где бы найти огонь. Поснимавшие маски зеваки взирали на происходящее с полным равнодушием, но какой-то старик все же вставил в кольцо на стене горящий факел, а круглолицая женщина принесла воду в кувшине и чистый платок.

    Оберин приподнял голову раненого за подбородок и здоровый висок и развернул к свету, пытаясь вызвать в памяти картинку из трактата по врачеванию. Край раны был твердым, но за ним прощупывалось что-то тошнотворно вязкое.

    - Койре, - приказал принц, - живо в замок за целительницей!

    Летниец стоял на месте, смиренно опустив глаза. Ждал, когда его лорд одумается, бросит жалкого бродягу и с подобающим достоинством продолжит свой путь.

    - Ты еще здесь? – спросил Оберин.

    Койре c неохотой развернулся и принялся яростно расталкивать толпу. Вскоре он пропал из вида.

    Женщина принесла еще материи, чтобы забинтовать рану. Мальчишка резко дернул головой и раскрыл глаза. Он пытался заговорить, но получалось едва уловимое бормотание.

    - Тихо, - велел Оберин, придерживая его за плечи.

    - За тобой гонятся? – встревожилась круглолицая женщина.

    - Ты лучше помолчи, - увещевал старик. – А то кровь снова пойдет.

    - Можно воды? – еле слышно попросил раненый.

    Женщина протянула ему кувшин и предупредила:

    - Совсем чуть-чуть.

    Парень выхватил кувшин у нее из рук, отхлебнул чуть ли не половину и тихо, сбивчиво заговорил. Пусть, решил Оберин. Если его удерживать, он еще больше разволнуется и сильнее себе навредит.

    Раненого звали Дункан. В столицу они с младшей сестренкой перебрались две луны назад из Адова Холма и поселились у двоюродного брата матери, ювелира, который согласился взять племянника в подмастерья. Когда начались проводы лихорадки, брат с сестрой захватили самодельные маски и побежали на улицу веселиться вместе со всеми. Вскоре у Дункана стала кружиться голова от вина и танцев, и он не сразу понял, что Эллария пропала. Дункан звал сестренку, но его голос тонул в праздничном гомоне. Вокруг были одни маски. Парень не узнавал в них своих соседей, и его самого никто не узнавал.

    Кое-как растолкав пляшущих бесов, Дункан все же увидел сестру. Которая спешила вниз по улице вслед за высокой женщиной, закутанной в длинный плащ. Эллария почти бежала, чтобы не отстать от незнакомки, и обе они направлялись в сторону окруженного высокой стеной квартала переписчиков. Дункан бросился вдогонку, но перед ним выросли трое дюжих парней со увесистыми дубинками в руках. Когда он пришел в себя и смог поднять слипшиеся от слез и крови веки, улица уже опустела. Нападавшие исчезли, исчезла и сестренка со своей странной спутницей.

    Дункан замолчал. Короткий рассказ отнял у него последние силы.

    - Вы что-нибудь об этом знаете? – спросил принц. – Слышали что-то подобное?

    Старик и женщина робко переглянулись и вразнобой помотали головами.

    - Лиссенийка… - невнятно проговорил раненый.

    - Что? – удивился Оберин. – Твоя сестра лиссенийка? А нет, та женщина была лиссенийкой.

    Дункан закрыл глаза, то ли довольный его догадкой, то ли попросту обессиленный.

    - Его нельзя трогать, - предупредил Оберин, поднявшись на ноги. – Пусть сидит, как сидит, пока помощь не придет. А если целительница запретит его переносить, пусть пока останется у вас

    Это распоряжение следовало подкрепить горстью монет, но кошелек остался на поясе у Койре. Принц снял аметистовый перстень с безымянного пальца левой руки и протянул старику. Тот изумился и не без опаски принял подарок, неловко пробормотав:

    - Храни вас Семеро, господин…

    «Ладно, - сказал себе Оберин. – Все равно квартал переписчиков мне по дороге». На обратном пути ему вновь пришлось пробираться сквозь толпу. Тучи окончательно рассеялись, и на небе показалась луна, до того яркая, что факелы сделались не нужны. В белесом свете плясуны походили на призраков, восставших из праха жертв лихорадки, и принц, единственный выживший, упрямо шел сквозь их хоровод, ломая голову, кто мог похитить чужую сестру. Сейчас он ухватился бы за любую возможность не думать про Элию. Дать себе передышку от слепой, бессмысленной тревоги, поселившейся в той части сердца, которую должны были занять скорбь и гнев.

    В квартале переписчиков было темно и тихо. В том, что его обитатели мирно спали, пока другие веселились, не было ничего удивительного. Переписчики книг жили обособленно, чужаков не жаловали, а тайны ремесла передавали от отца к сыну и никак иначе. Радости и беды остального города их не касались. А вот темно здесь прежде не бывало. Жители квартала не привыкли жалеть ни свеч, ни дров, ни масла для фонарей. Свет был их союзником, подспорьем в непростом ремесле. Даже ночью во многих окнах горел огонь. Но только не теперь. Теперь приходилось полагаться на луну.

    В открытом окне первого этажа виднелся чей-то хрупкий силуэт. Оберин подошел поближе. На подоконнике сидела худая маленькая девочка. Заслышав шаги, она вскинулась, будто лесной зверек, почуявший гончих, но, увидев принца, совершенно успокоилась. Белки ее глаз блестели в полумраке.

    - Доброй ночи! – поприветствовал ее Оберин. – Ты позволишь?

    Он забрался на стоявшую под окном скамейку, и их взгляды оказались вровень.

    - Ты почему не спишь? – полюбопытствовал принц.

    - Хочу увидеть Лихорадку, - призналась малышка.

    -Как это? – спросил Оберин, не слишком удивившись.

    В эту ночь в городе творилась очень странная история, и он с этим почти смирился.

    – Когда Лихорадка уходит, - начала рассказ девочка, - она идет через весь город, и ее можно увидеть.

    - Постой, – перебил принц.- Как тебя зовут?

    - Нора, - с достоинством ответила малышка.

    - Нора, но ведь тогда Лихорадку увидят и узнают все.

    - Все же в масках, - возразила девочка. – И она тоже в маске. Такой страшной, как птичий клюв. А может быть, это вовсе и не маска, а просто такое лицо.

    - И откуда это известно? – серьезно спросил Оберин.

    -Так говорят, - не менее серьезно ответила Нора.

    - И тебе совсем не страшно? – продолжал принц, узревший в ней родственную душу, жадную до неизведанного.

    - Еще как страшно, - призналась девочка. – Но мне бы только одним глазком…

    - Ну вот что, - сказал Оберин. - Я принц из дома Мартеллов, и я приказываю тебе немедленно отправляться спать. Никакую Лихорадку ты, конечно, не увидишь, а вот простудиться сидя у окна посреди ночи вполне можешь.

    Нора обиженно насупилась.

    - Ступай, - повторил Оберин. – А не то позову твоих родителей.

    Нора сморщила нос, спрыгнула с подоконника и направилась в темноту дома, но резко развернулась, не сделав и пары шагов.

    - Милорд! Вы правда принц? Какая я глупая! Мне нужно передать вам послание.

    Теперь девочка забралась на подоконник с ногами, а рукой вцепилась в ставень.

    - От кого? – спросил Оберин.

    - От одной дамы.

    - А эта дама случаем не Лихорадка?

    - Нет, что вы! Она была красивая и одета по чужеземному. Она сказала, что вы придете нынче ночью и что, если я передам все слово в слово, вы меня наградите.

    - Что ж, передавай послание, - велел принц.

    - Вас будут ждать в порту, там где заброшенная пристань, у входа в таверну «Огарок», - Нора старательно выговаривала слова, которые, должно быть, весь вечер твердила наизусть.

    - Это все? – спросил Оберин.

    - Все, - подтвердила малышка и тут же поправилась, - все, милорд принц.

    - Прими мою благодарность, Нора, - церемонно произнес юноша, скрывая улыбку.

    Девочка выжидательно на него смотрела.

    - Что-то еще? – удивился Оберин.

    - Награду, - напомнила Нора.

    И принц, ни капли не жалея, отдал ей второй перстень, с сапфиром. Уходя, он обернулся, чтобы еще раз посмотреть на девочку. Нора разглядывала кольцо в лунном свете. Любовалась подарком. Она была трогательно хрупкой, с худенькими плечами и лохматой курчавой головой.

    Гавань Солнечного Копья нельзя было назвать лучшим местом на земле. На скользких от ила дощатых пристанях легко было поскользнуться, в разноязыкой пестрой толчее утратить кошелек и найти врага, а в чаду какой-нибудь таверны, устроенной прямо в старой ройнарской лодке, и вовсе сгинуть без следа. Здесь хватало темных щелей, плохого вина и поводов для драки. Приятели Красного Змея говорили, что это место создано для него, а он и не спорил.

    Скверный кабак, носивший прозвание «Огарок», прятался у давно заброшенных причалов, от которых остались осклизлые лестницы и настилы из дырявых досок. Это место славилось не вином, а «вечерней тенью», которую продавали, не соблюдая никаких предосторожностей, только переливали из стеклянных флаконов в глиняные кувшины и запечатывали сургучом. Тут же нанимали охранников, гонцов и убийц. Напавшие на Дункана громилы вполне могли ошиваться где-то поблизости.

    Оберин держал ладонь на рукояти клинка. Человек, который хотел кого-нибудь убить, едва ли отыскал бы во всем городе более подходящее место.

    Из-за грубо сколоченных дверей не доносилось ни звука. «Огарок» был не из тех кабаков, где от заката до рассвета царило пьяное веселье. У его завсегдатаев находились десятки причин соблюдать тишину. Тем более в ночь проводов лихорадки, которая явилась в город как раз отсюда, из гнилой утробы порта. Свеча, обыкновенно пылавшая над входом в потертом жестяном сосуде, теперь не горела, зато в завешенном дерюгой окне мерцало тусклое зарево, как будто внутри жарко топилась печь. Дверь была приоткрыта.. Ночь купалась в обманчивом покое. Вокруг не было ни души.

    Принц переступил через порог. В таверне и правда пылал очаг, но за столами никто не сидел. Ни единого воспоминания и тайной и явной жизни, что кипела здесь совсем недавно. Оберин даже немного растерялся. Он готовился к драке, а ему предлагали сыграть в прятки. Что ж, придется принять правила игры, решил юноша, озираясь в поисках затаившейся угрозы или подсказки.

    На скамье у дальней стены что-то белело. Подойдя ближе, Оберин увидел простую белую маску с длинным клювом и круглыми прорезями для глаз. Он поднял ее с величайшей осторожностью, ухватив через полу кафтана. Из-под маски, рассерженно шипя, выскользнула маленькая красная змейка с черными полосками. Принц успел поймать ее, прежде чем она скрылась в темноте под лавкой. Это был детеныш аспида. Змееныш грозно скалил зубки, но еще не мог причинить вреда человеку.
     
    Последнее редактирование: 12 фев 2019
    Karatirnak, starina7 и Dernhelm нравится это.