1. Внимание! Отдельные фанфики могут иметь рейтинг 18+. Посещая этот раздел, вы гарантируете, что достигли 18 лет. Все персонажи фанфиков, вовлеченные в сцены сексуального характера, являются совершеннолетними с точки зрения законов РФ.
    Полезная информация для авторов: Правила оформления фанфиков (читать перед размещением!) Бета-ридинг
    И для читателей: Поиск фанфиков по ключевым словам Рекомендации и обсуждение фанфиков
    Популярные пейринги: СанСан Трамси
    Популярные герои: Арья Старк Бриенна Тарт Дейенерис Таргариен Джейме Ланнистер Джон Сноу Кейтилин Талли Лианна Старк Мизинец Нед Старк Рамси Болтон Рейегар Таргариен Робб Старк Русе Болтон Сандор Клиган Санса Старк Серсея Ланнистер Станнис Баратеон Теон Грейджой
    Другие фильтры: лучшее не перевод перевод юморвсе
    Игры и конкурсы: Минифики по запросу Флэшмоб «Теплые истории»Шахматная лавочкаНовогодний Вестерос или Рождественское чудо

Гет Фанфик: Девушка с острова Тарт

Тема в разделе "Фанфикшн (в т.ч. 18+)", создана пользователем Вереск, 3 окт 2016.

  1. Вереск

    Вереск Лорд

    7.25. Не отпускай меня / Санса/ Сандор

    Ограда, мокрый снег,
    Случайное тепло
    Чужих ключей в моей руке.
    Распластан день на паперти тоски,
    О чём-то стонут языки,
    И привкус меди на губах у тех, кто всё забудет.

    Я знаю, ты уйдёшь,
    И будет небо плыть
    За тобой.

    Ты так любила жить,
    И, может, оттого,
    Что ты жила на краю,
    Где я сейчас стою.

    Последние шаги
    В системе бытия,
    Прощальный вздох любимых рук,
    И мир внезапно превратился в горсть земли.
    Кто был со мной, теперь вдали,
    А завтра я оставлю город, данный мне в наследство.

    Я знаю, ты уйдёшь,
    И будет небо плыть
    За тобой.
    Ты так любила жить,
    И, может, оттого,
    Что ты жила на краю,
    Где я сейчас стою.

    И полотно травы
    Твоим глазам вуаль,
    Но цвет уже не различить.
    О чем просить, ведь всё предрешено.
    И вмиг дороги полотно
    Сольётся с формой шин, когда меня уже не будет.

    Я знаю, ты уйдёшь,
    И будет небо плыть
    За тобой.
    Ты так любила жить,
    И, может, оттого,
    Что ты жила на краю,
    Где я сейчас стою.

    Ночные снайперы «Я знаю, ты уйдешь»

    Она бежала, не разбирая дороги, каблуки туфель входили в мягкую почву с хлюпом. Девушка едва проскакивала между стволов деревьев, растущих по всему парку густо, как в настоящем лесу, кусты дергали платье, стремясь удержать ее. Слезы душили заново, в который уже раз. Она не решила, куда хотела ехать, сбегая из дома, но вдруг, проезжая этот парк, вспомнила, как любила гулять здесь когда-то, как высокие кроны укрывали солнце, и она была благодарна им за избавление от вечного платка, защищающего ее щеки и голову от лишних лучей. Солнце целует бешено, а веснушки никого не красят. Она приходила сюда любоваться взметнувшимися ввысь стволами когда-то с Джоффом, и однажды, когда станет теплее, мечтала привести сюда Сандора. А теперь, теперь…
    Санса продолжала бежать, почва понижалась, стремительно спускаясь к пока еще сухому руслу. Скоро его наполнят первые весенние ливни, река вскроется и заклокочет так, что будет шумно. Только ей уже не увидеть этого ни с кем. Ее продали, как древний фолиант накануне голодной смерти. Нет, ее просто отдали в жертву. Она почти споткнулась о любимую скамью, больше похожую на гранитный валун, и опустилась на нее, прикрывая глаза.
    ≪Отец! — хотелось кричать ей в немую прорву реки под ней. — Я не понимаю, чем я провинилась! Я же всегда была послушной, я не перечила, не попадала в неприятности, была лучшей и самой правильной. Ты любишь Арью, эту невоспитанную бунтарку, и даешь ей жить, как ей заблагорассудится, а меня… меня… Это предательство! ≫
    — Какая удивительная встреча, не правда ли, — произнес из-за ее спины ехидный голос. — Моя прекрасная леди расстроена?
    Санса судорожно попыталась привести себя в порядок, но Джофф застал ее заплаканной и растрепанной.
    — Раньше, когда ты была моей девушкой, ты не бегала как психованная по лесу и не рыдала как пропойца над загубленной чекушкой, — сообщил он ей злорадно, а потом вдруг смягчился, подсаживаясь ближе. — Ну, иди сюда, детка.
    Первым импульсом было ощетиниться и ответить ему резко, но воспоминания взяли над ней верх. Теплое плечо совсем рядом, обнимающая рука. Когда-то они любили здесь бродить, смотреть на белую пену весной, сидеть на этом самом камне. Санса разрыдалась, уткнувшись ему в плечо. Джоффри гладил ее по спине, что-то мурлыча на ухо. Когда она снова смогла разговаривать, девушка подняла глаза на своего бывшего парня, а тот сообщил:
    — В чем дело-то?
    — Неважно, просто все плохо, — ответила она, — А что ты здесь делаешь?
    — Мимо проезжал, — со скучающим видом ответил парень. — Поехали, покатаю.
    — Нет, пожалуй, мне надо еще тут посидеть, — пошла на попятную Санса.
    — Ты поругалась с Сандором, ты на него зла, — он закурил и протянул ей пачку, Санса помедлила над ней, и отдернула руку резко, когда он закончил: — Отомстить не хочешь? Я умею успокаивать тебя, ты знаешь…
    — Джоффри, ты дурак! — выпалила она, вскакивая на ноги.
    — Я тебя не оскорблял, — он осклабился. — Пока не оскорблял. Значит, пора начинать, рыжая сучка.
    — Не смей, — топнула ногой девушка, когда он грубо прижал ее к себе, обхватив за плечи. — Отпусти! Ты просто свинья!
    Вместо ответа он разжал ей челюсти и вломился в ее рот своим языком, скорее насилуя, чем целуя. Санса начала задыхаться и паниковать. Она попыталась ударить каблуком по ноге, но промазала, потеряла равновесие и упала с камня назад, на грязную проплешину последнего снега. Арья бы не промазала, панически пронеслось в голове, Арья знает полтысячи болевых приемов. Джоффри хищно набросился на нее, блокируя руки и ноги так уверенно, словно предугадывал каждое движение.
    — Переход в горизонталь расцениваю как согласие, — прошипел он, пачкая руки в снегу и грязи.
    Он успел разорвать на ней блузку и дернуть юбку почти до бедер, накрыв трусики рукой, когда Санса начала кусаться и кричать. Джофф молниеносно зажал ей рот рукой так сильно, что она едва дышала. От шока ее сознание переставало работать, она понимала, что бьется под ним из последних сил. Страх сковывал, словно она проваливалась в липкую душную темноту кошмара. Хуже, чем наркоз. ≪Почему я думаю о своем пальто? — билось в мозгу. — Жаль, конечно, я так его любила. По распродаже, кашемир нежнейший…≫ Руки Джоффа уже были повсюду, как и его рот, пальцы Сансы, намертво зажавшие подол юбки спереди, тряслись, как в лихорадке.
    — Любишь игры? — говорил он, но голос доносился словно через толстое стекло. — В этом мы похожи.
    Для него это всего лишь игра.
    Откуда-то издалека донесся тонкий крик и вой, а потом топот собачьих ног. Большая тень резко влетела в поле ее зрения, бросаясь на парня с рыком. Псина была лохматой, непотребного вида, наверняка бешеной, испугалась девушка. Мощный зверь вцепился челюстями в руку Джоффа, а тот завизжал по-девичьи тонко. Силы появились вдруг, и, вскочив, девушка побежала вниз, к набережной, держась за полы пальто обеими руками. Она летела, совершенно не соображая, что делает, и только перед мостом через Черноводную оглянулась. За ней не было никого, лишь вдалеке звенел, подъезжая, трамвай. Она вошла в него, нетвердо стоя на ногах, и уселась на последнее сидение. Бесконечно тянулись секунды, шел к ней через вагон кондуктор, ветер вдувал в открытые двери сухие тополиные семечки с ближайших деревьев. Когда двери закрылись и трамвай, звонко прозвенев, въехал на мост, она услышала скрип тормозов. Как в замедленной съемке девушка повернула голову и увидела сквозь залепленное грязью стекло знакомую машину. Джофф сидел за рулем и что-то орал, жестикулируя.
    Она обернулась назад. По мосту могли проехать только трамваи, вспомнила она, ну конечно. И тут ее начало колотить. Когда она подняла глаза на кондуктора, тот молча протянул ей руку. Девушка хлопнула по бедру, пытаясь найти сумку. Проклятье, она оставила ее там. У Арьи была бы мелочь в карманах, но она не Арья, у нее есть прекрасное портмоне, она сама расшивала гладью на нем волка. Плечи девушки затряслись.
    — Я забыла сумку, — прошептала она в отчаянии. — Там! Понимаете…
    — Ездют тут всякие, — пробасил мужчина. — Выйдешь на следующей, бестолочь.
    — Спасибо, — совершенно искренне сообщила девушка вслед удаляющемуся кондуктору.
    Когда она вышла из трамвая на другой стороне реки, у нее не было никаких идей, куда пойти. Телефон, деньги, ключи — вся ее жизнь осталась на том камне. Прохожие шарахались от нее, как от прокаженной, дамы в породистых пальто с цельными лисицами на воротниках, скривив носы, презрительно, переводили детей на другую сторону улицы. Наконец девушка остановилась, глядя в витрину на свое отражение. Ее лицо и одежда были выпачканы, местами порваны. Голова была растрепана, в ней торчали сухие листья и ветки. Руки, ноги — все было в жуткой грязи, туфли, когда-то бывшие телесного цвета, стали грязно-бурыми. Она подошла к дверям кафе с просьбой пустить ее в туалет привести себя в порядок, но официант грубо шикнул на нее, приправив свое сообщение таким количеством нецензурной брани, что она не слышала за всю жизнь. Они принимают меня за бродяжку, с ужасом осознала Санса. Я страшнее, чем Арья после возни в грязи с Нимерией. И следом пришла спасительная мысль.
    Что бы сделала Арья? Что бы сделала моя сестра, ведь она вечно теряется в странных местах. В прошлый раз она даже пряталась в мусорном баке. Мне нужно найти кого-то, кто меня знает, поняла Санса. Кого-то, кто не удивится ничему и никому не скажет. Идея возникла внезапно. Девушка устремилась к ближайшей вывеске с картой города. Так и есть, здесь даже не обозначена та жуткая окраина. И все-таки надо идти.
    ***


    — Три-два-один… — начал Тирион, и Сандор прикрыл глаза, пытаясь вступить вовремя, следом за Джоном, через такт. Клавишные начинали первыми вместе с непрестанным буханьем барабанной установки, бас шел позже, со второго такта, который он не слышал. Тирион нанизывал композицию на живую нитку, пытаясь последовательно заставить вступить Джона, Сандора и Бри. Который уже раз кто-то сбивался. День был свободен от тренировки лишь потому, что она была рано утром, вместо уроков. Откуда Ланн знал все эти подробности, одному богу известно. Он, казалось, знал все и про всех.
    — Нет, Бри, рано, жди! — рявкнул Тирион, продолжая наигрывать что-то, а потом плюнул, резко вколотив обе руки в клавиатуру и сообщил: — Прекрати бросать взгляды на свой мобильник. Джейме наверняка приедет и будет не против послушать нашу воодушевляющую какофонию.
    — Ой, да, — хохотнул Джендри, — соседи снесут нам с Пирожком башку, это точно.
    — А я говорил, что нужно другое место, — поработал капитаном очевидность Сандор. — Не дело в квартирах репетировать. Люди же спят, едят и так далее.
    — Да-да, успокойся, мы недолго будем нарушителями общественного спокойствия, что-то придумаю.
    — Придумай быстрее, — сообщил ему Джон. — Я готов вас всех бы притащить к нам в Винтерфелл, но…
    — Ой ли? Ланн в Винтерфелле? — Тирион зашелся от смеха, а потом так же резко прекратил: — Да ну, хорош. Никаких репетиций по домам. Договаривались, что не привлекаем помощь благородных семейств. Джед, ты и я — мы друг другу это обещали. Саня и Бри в пролете по факту отсутствия таких возможностей, и слава богу. Может, именно они и найдут нам супер-точку.
    — У моего дяди, ну… короче, он воспитывал меня допреж папенька решил, что ему нужны два сына, — со злостью сообщил Джед, — автомастерская. Я спрошу, нет ли у него пустующего бокса. Весна, скоро лето, нам не нужны отопление и вся мура.
    — Бри, ну положи ты телефон, твою налево. Что там опять?
    — Отец звонит, — констатировала Бриенна, — а не то, что ты подумал. Я возьму трубку. Да. Да. О, да? Не может быть. Ну, я приду минут через двадцать.
    — Что там опять?
    — Тир, это срочно, действительно срочно. Одна моя подопечная… — Бри смутилась
    — Читай, бездомная, — безапелляционно заявил Тирион, — хочет сорвать нам репу. И ты поскакала, даже Джейме не дождавшись. Огонь!
    — Девушке правда нужна помощь, — укоризненно пробормотала Бри, — у нее тяжелая, правда тяжелая ситуация, и отец говорит, она плохо выглядит.
    — А ты видала хорошо выглядевших бездомных? — парировал Тирион.
    — Давай, я тебя провожу, — вызвался Сандор. — Уже темнеет.
    — Возвращайтесь быстрее, а то Сане наш главный параноик безрукий голову открутит.
    — Я б посмотрел… — задушевно начал Джендри, подмигивая насупившемуся Джону.
    — Тир, ну что ты ерунду городишь, в самом деле. Совсем девчонку засмущал. Бри, пошли, тут недалеко, ты говорила?
    — Да, пара кварталов.
    — Удачи. Саня, голову береги! — напутствовали его оставшиеся под свист и улюлюканье. Красная как рак, Бриенна выбежала на площадку и дожидалась его там.
    — И лампочек у них тут нет, не район, а какой-то криминальный кошмар, — чертыхнулся Сандор. — Ты прости им, Бри, они не со зла. Устали просто. Никто тебя обидеть не хочет, так просто подбадривают. А раз ты единственная девчонка в группе, придется сносить вот такие шуточки. Что поделаешь?
    — Спасибо, — буркнула Бри, плотнее кутаясь в куртку.
    — Ты мерзнешь? — отозвался парень.
    — Не, это нервное. Я не привыкла, когда столько внимания, и все — мне.
    — Ты — девочка. Тебе должно быть приятно внимание. Веришь, что мы все тебе добра желаем?
    — Ты напоминаешь мне сказку о мертвой царевне, — улыбнулась Бри уголками губ. Они как раз проходили в этих подворотнях фонарем.
    — Вот, хорошо. Будь нам ласковой сестрою.
    — Лучше, — смутившись сообщила Бри, — ты называй как называл.
    — Это как же? А, девчонкой? Так я так сестру и зову.
    — Меня тоже брат так когда-то звал. Ну, брат у меня был.
    — Я вроде как знаю, мне Тир сказал. Погиб, сочувствую, — Сандор и сам неловко чувствовал себя с другими людьми, особенно шибко образованными, вроде Джона и особенно Тириона. — Значит, так и буду называть. Что за девицу мы идем спасать?
    — Есть у меня одна подопечная. Как-то подвернула ногу, и ее привезли в больницу. Бездомная, конечно. У нас таких не любят, но мы иногда берем их под свой страх и риск. Молчаливая Сестра берет. У нее чутье на людей в беде, знаешь ли. Вот. А тут недавно я ей сказала, что если она хочет, может, ну… помыться ко мне прийти. Ведь не лето, знаешь, как им на улице тяжело? Из колонки не обольешься, в реке только утонуть хорошо, а помыться…
    — Да, дела… — протянул Сандор. — И много у нас таких в городе?
    — Достаточно. Кто сам из дома уходит, кто как… Мы их лечим, а потом они снова идут в свои лачуги, — Бриенна вздохнула. — Страшно не иметь дома, где тебя ждут. Они сбиваются в группы, держатся обособленно.
    — А имя у нее есть? Она взрослая?
    — Подросток, лет 17, максимум. Хотя она так питается, что, может быть, ей все 30.
    — С чего ты решила, что это именно она? — удивился Сандор.
    — Я только ей давала свой адрес, понравилась она мне. Хорошая девчонка, рыжая. Отмыть — красавица будет, — улыбнулась Бри. — Мы, кстати, пришли. Ты внизу подождешь или поднимешься, чаю выпьешь?
    — Чаю бы хлебнул, студено тут.
    С Бриенной было просто, как с сестрой. Она говорила без подвохов, не ловила его на словах, не подкалывала. Понятно, почему Арья с ней так подружилась. Хороший человек — за версту видать.
    В прихожей сразу пахнуло грязью и собаками. Сандор нахмурился.
    — У тебя собака? — уточнил он у Бри, и вдруг из кухни на них обернулась девушка, рыжая, как и описывала Бриенна, с полубезумным взглядом голубых глаз.
    — Сандор? — вырвалось у нее хрипло.
    — Санса? — ошалело выкрикнул он, бросаясь вперед. Она повисла на нем, пахнущая лесом, вся в грязи и копоти. — Боги, что стряслось?
    — Не отпускай меня, — сказала она, обвивая его шею. — Не отпускай меня, не отпускай меня, не отпускай меня…
    Девушка твердила безостановочно, мотая головой, ресницы разбрасывали слезы по скулам. Она не в себе, понял Сандор. Что-то плохое, что-то очень плохое должно было случиться с ней. В нем начало закипать бешенство.
    — Не отпущу, маленькая, — сообщил он в спутанный клок волос над ухом, — никогда не отпущу.

    Продолжение...
     
    Последнее редактирование: 15 май 2017
    Ronage, Ночная Птица, fiolent и ещё 1-му нравится это.
  2. arimana

    arimana Знаменосец

    Очень понравилась глава! Вот эти метания ('я же была послушной девочкой - за что так со мной?'), попытка изнасилования, бомжеватость гламурности... только один момент хочу прояснить. По времени это не в тот же момент, когда Робб мечется и вламывается на репетицию? Это какой-то другой день, не тот, когда Джейме поймал Бри у под'езда? Или это они сутками репетируют?
     
    Sancha и Вереск нравится это.
  3. Вереск

    Вереск Лорд

    хронология такая:
    - Тирион собирает группу первый раз, сидят у Джендри, пьют чай, уламывают Бриенну, она уходит, чтобы не столкнуться с Джейме. В итоге он ловит ее у подъезда, и они возввращаются. Итог - группе быть, Джейбри быть
    - не менее чем через неделю-две Нед разговаривает с наследниками. Итог - оба покидают дом.
    - в тот же день Робб доезжает на репу, а по факту к Теону, уходит с ним за таблетками и уже не возвращаясь напивается с видом на море, а потом приезжает в Винтерфелл спать.
    - в тот же день Санса бегает по паркк, натыкается на Джоффри, огребает, бежит, оказывается у Бриенны уже под вечер, и попадает все на ту же репу, вернее на ее концовку
    - день еще не кончился )

    Таким образом, когда гарпии орут над телами Теона и Робба, "они не знают" касается Сансы.
     
    fiolent и arimana нравится это.
  4. Вереск

    Вереск Лорд

    7.26. Поцелованная огнем / Джейме

    — Я задержался всего на пару минут, и она не дождалась?
    Ошарашенно оглядывая комнату в поисках его внезапно сбежавшей девушки, Джейме заметался от угла к углу.
    — Прекрати мельтешить, это раздражает, — пресек его брожения Тирион. — Иди, чаю попей. Я, это я убедил ее идти. Можешь злиться на меня.
    — На улице тьма, какую поискать, — буркнул Джейме, пододвигая к себе чашку. В соседней комнате гулко бухнула дверь балкона. Джейме вдруг осенило. Нехорошее предчувствие на то и нехорошее. — Она там что, одна пошла до дома?
    — Нет, у нее сыскался провожатый, — сообщил Тирион, во все глаза наблюдая за его реакцией. — Угадаешь, кто?
    Джейме молча сжал кулаки.
    — А вот и не угадал, — сообщил Тирион с ухмылкой. — Сандор. С ней ушел Сандор.
    — Тогда набери его, потому что я пока не способен говорить, — буркнул Джейме зло. — И спроси, куда они подевались, мать их растак.
    — Да оставь ты в покое бедных наших матерей, — изрек Тирион устало. — Джед, чайник вскипел. Народ, ну, идите сюда. Джейме не кусается, серьезно.
    — Да? — уточнил Джед, проходя мимо льва. — А он в курсе, что он не кусается? Привет.
    — В курсе, но не одобряю, — ответил Джейме. Входящего в кухню следом Джона он не приветствовал никак. Тот также избегал всяких контактов.
    — Слушай, он трубку не берет, но звонок проходит, — сказал Тирион. — Э, ну не кипятись ты, они скоро появятся, уверен. Там еще какая-то история с рыжей девушкой была?
    — С какой девушкой?
    — С рыжей, блин, — ответил Тирион, — какая-то местная замарашка-побирушка. Бри их всех холит, лелеет и кормит иногда. Ей-богу, у нее слишком большое сердце.
    — Возможно, — нервно выдохнул Джейме, вскакивая. — Пойду встречу.
    — Не советовал бы, — остановил его Джед. — К ее дому две дороги, вы разминетесь наверняка.
    К моменту, когда в дверь позвонили, обстановка в квартире накалилась до критического уровня. Даже пришедший с работы чертовски усталый, но жаждущий всех накормить Пирожок не смог разогнать гнетущей атмосферы. А потом на пороге показалась Бриенна, а за ней Сандор со спящей девушкой на руках.
    — Ничего себе пальто у оборванцев нынче, — сообщил Пирожок, проходя из кладовки в кухню с банкой помидор, — и туфли. Стоп. Я не понял.
    — А я-то как не понял, — начал медленно звереть Джон. — Хрена ли она здесь делает и почему в таком виде?! Это же Санса!
    — Не ори, — зашипела на него Бриенна, — она только-только заснула.
    — Не объяснишь тогда, что за хрень происходит?!
    — Объясню, объясню, только дай хоть ботинки сниму.
    Бри была страшно усталой и за сутолокой, видимо, его не заметила, потому, когда он сгреб ее в объятья, стоило ей вернуться зал, она слегка опешила.
    — Ой, ты уже здесь? — зашептала она на грани слышимости, — прости, я думала, успею, но тут ситуация. Ну, пошли на кухню, а то мы ее разбудим.
    Прежде, чем Бри успела дернуть дверь кухни от себя, Джейме развернул ее и поцеловал долго, едва прикасаясь губами, пока она не задрожала в его руках. В кухню они вошли держась за руку.
    — Объясняй, — с порога заявил Джон, переводя взгляд с Бри на Джейме и назад через их сцепленные руки.
    — Я знаю лишь, что Санса пришла ко мне. Отец не поверил, что она Санса Старк, или пропустил объяснение мимо ушей. Она ждала на кухне, вела себя, как обычная живущая на улице девушка — ну, дичилась, пугалась всего. Вот он и решил, что она попрошайка. Позвонил мне.
    — И все? — уточнил Джон. — Надо будить и расспрашивать.
    — Надо оставить ее в покое, — отрезала Бриенна. — И вызвать скорую. У нее подвернута нога, совершенно точно, и могут быть другие травмы.
    — Какие? — не отступал Джон.
    — Я надеюсь ошибиться и говорить об этом не буду, — вдруг завелась Бри, распрямляясь в полный рост. — Она твоя сестра, а не твоя зажигалка. Живой человек, у нее свои права. И даже если с ней что-то случилось, ей самой решать, кто и сколько должен узнать, понятно?
    — Ты что, всерьез хочешь сказать, что если с ней что-то такое случилось, я не узнаю? — Джон шагнул к ней, сдвинув брови. — Да если хоть один волосок…
    — Сейчас ей нужен покой. И минимум мужчин рядом. Я доступно излагаю? — вдруг сменила тон Бриенна на тихий и спокойный. Ее речь накрыла кухню погребальным саваном.
    — Ты? Ты это всерьез?
    — Я ничего не знаю, но предполагаю… разное. И строить гипотезы здесь неуместная тема. Лишняя. У некоторых людей, — Бри смотрела на Джона в упор, — слишком богатая фантазия. Не додумай то, чего нет.
    Она вылетела из комнаты стремительно и бесшумно. Джон стоял посреди кухни с побелевшим от гнева лицом, затем медленно сдвинулся назад и упаковался на подоконник, мрачнея на глазах. Ну все, Старк включил чувство вины. Я еще не знаю в чем, за что, я ли, но я по-любому виноват…
    Телефон Бри, оставленный на столе, вяло пискнул. Не решаясь позвать девушку, явно занятую чем-то там с Сансой, Ланнистер снял трубку:
    — Селвин, добрый вечер, это Джейме, — сообщил он уверенно. — Извините, Бри немного занята с этой девушкой и не может подойти.
    — Джейме, тут такое дело. К ней пришла еще одна девушка. Краше прежней, — на том конце провода послышался глухой смешок, — и опять рыжая. Думал, та первая вернулась, но нет, лицо другое. А то как это…
    — Дежавю, — поведовал ему Джейме. — Что передать Бри?
    — Как всегда, всем нужна она и только она, — Тарт вздохнул тяжело. — Если девушки такими табунами начнут к нам ходить, мне придется подумать о расширении жилплощади.
    — О, надеюсь, до этого не дойдет, — заверил его Джейме, вешая трубку. — Итак, к Бриенне снова пришла девушка за теплом и лаской. Рыжая, грязная, бездомная — все, как она любит. Есть желающие проводить барышню сюда?
    — У меня кончились рыжие сестры, — мрачно сообщил Джон. — Рад, что это не Арья, разве что она искупалась в оранжевой краске.
    Бриенна, бесшумно ступая, вошла в кухню и сообщила:
    — Сон тревожный, но до приезда твоей матери лучше не будить, — сказала она Джейме.
    — Мама не на дежурстве, — не понял тот.
    — У нее начнется утром, но она готова взять ее под крыло сегодня. Скоро будет.
    — Она может отказаться от госпитализации, — покачал головой Джейме. Бри, покачав головой, склонилась к его уху:
    — Я не могу тебе сказать, ты выдашь себя лицом. Но я боюсь худшего.
    — Давай решать проблемы по мере их поступления, — сообщил он в ответ в полный голос. — Кстати, о проблемах: к тебе пришла еще одна девушка.
    — Ну на этот раз точно Поцелованная, — сообщила раздосадованная Бри. — И все разом, и все в кучу. И Сансу я бросить не могу.
    — Привезти твою замарашку сюда? — вздохнул Джейме.
    — Она тебя не знает, не пойдет с тобой. Придется снова мне, — огорчилась Бри.
    — Хана репе, — подытожил Тирион, чокаясь с Джоном стаканом с водой. Оба сидели на подоконнике с мрачным видом. — Пирог, кстати, а что у нас на ужин?
    — А вы не офигели? — огрызнулся Пирожок зло. — Я вам кто — Бильбо Беггинс?
    — А было б неплохо, скажи, Джон… Пинту пива и чего там положено гномам просить у почтенного хоббита?
    — Огребешь половником, — сурово пообещал Пирожок.
    — Коль убьешь половником, — философски донеслось им вслед, — станешь уголовником. Нам будет не хватать тебя, взломщик!
    ***


    Они перемещались по пустынным улицам быстро, как тени облаков по небу. Джейме едва успевал за Бри.
    — Почему ты так торопишься?
    — Боюсь не успеть, я вечно не успеваю, вечно какая-то ерунда…
    — Что тебя гложет? Санса во что-то вляпалась без твоего участия…
    — Ты не понимаешь, я должна была оставить ее дома и вызвать скорую. А она ни слова не говоря повесилась на Сандора и зажала намертво. Это шок, я такое видела. У нее что-то с одеждой, порвана местами.
    — Бри, давай, скажи, я не из пугливых.
    — Ты для нее чужой, враг, как я могу сказать?
    — Хорошо, тогда скажу я. Ты думаешь, что ее кто-то изнасиловал?
    — Думаю, было насилие, — обтекаемо сформулировала Бри, отводя глаза. — Я не могла ее осматривать при нем. Он же как сторожевой пес — схватил и все, намертво. Только она успокоилась и заснула. Тоже польза.
    Рыжая девушка на ее кухне не была похожа на Сансу ничем, кроме цвета волос. Она была ужасно грязной, а от безобразной царапины на лице запеклась кровь.
    — Я хотел было отмыть, — виновато сообщил отец Бри, — но чертовка шипит, не дается и требует тебя.
    — Все, па, я займусь ею, — Бри обернулась к девушке. — Так, Игритт, ты пришла за помощью?
    — Как есть, за вспоможением, — сообщила девица. Шербинка между ее верхними зубами была шириной в пол-зуба, косматая грива не вилась, а скорее висела паклей. Под коркой грязи невозможно было разобрать черт лица, но зубы странно белели в усмешке, словно она их регулярно отбеливала. — И понарассказать страху.
    — Мыться пойдешь? — Бри продолжила допытываться. — А я приеду к утру, причешу тебя и косу заплету, как ты любишь. Ночевать останешься?
    — Сначала страх расскажу. Мой Волчок — он мирный, ты знаешь. И не бешеный, я б знала. Ну дык, а мы зимуем на подхолмье. Ну где бор стоит.
    — Да, знаю это место. Там тепло?
    — Ветра нет почти, и не ищут никто. И не заходит. Редко какая там пройдет, но ить парк. Как лес. И костер того, и все.
    — И все, — подтвердила Бри, — дальше что было?
    — Крики услышали, пошли с Волчком, а там, ну… парень девку на земь повалил, а она вроде дернулась пару раз и затихла.
    — Так, — продолжила слушать Бри.
    — А Волчок-от, не терпит этих, которые бьют. Его щенком как мытарили, ой! Вся черепушка была в подпалинах от сигарет, и ребры торчали. Били да жрать не давали. Ну я свистнула да послала его. Нехай разбирается.
    — Разобрался?
    — А то как же. Типнул парня-т за руку.
    — За которую? — вдруг уточнил Джейме. Бри незаметно ткнула его кулаком в бок. Да понял я, понял, нефиг Эркюля Пуаро изображать.
    — Та эт… Ну, за левую вроде. Котору занес, за ту и цапнул. Я-т, по правде, примкнула к земле и никшну.
    — Что?
    — Тихо она лежала, — нервно прошептала Бри.
    — Ага, затаилася, о. Красивое слово, надо запомнить. Девица потом, смотрю, бежит, плащик развевается. Ну, думаю, значит, не дали мы с волчком ее снасильничать… Я и свистнула его, да и наутек.
    — А парень?
    — Так, а что ему будет? Отряхнулся и побёг, кобель-от. Машина у него там стояла, поехал догонять.
    — И не смотрела, догнал-от? — заразился от собеседницы Джейме.
    — Так по мне-т не догнал, — сказала девушка, — надо ж, тож блондин. А грят, мало их. Иль ты красишься?
    — Почему же крашусь? Это мой нату… Да, тьфу… — не выдержал Джейме, — свои такие. Как тебя, говоришь?
    — Поцелованной люди зовут.
    — Ага, и как ты, узнаешь ли парня?
    — Ну, если так же одеть… Узнаю.
    — А девушку? — вдруг потребовала Бри, и по спине парня пошел холодок. Уж не думает ли она…
    — Легче легкого. Рыжая, в косынке, пальто… ну или плащик, светленькое такое, маркое.
    Они переглянулись. Совпадений было слишком много.
    — А, да, вот еще, бросила она сумку-т. Ну, она посеяла, а я, стало быть, пожала, — захихикала девушка совсем по-старушечьи.
    — Покажи, я не отберу, — попросила Бри.
    — Стану я на край города таку красу таскать, — сообщила та гордо, — но вот эта штуковина больн порадовала. Смотри — чисто ж мой волчок. Чем не подарок, а?
    Ладонь девушки шмыгнула в недра балахона и извлекла рыжее портмоне с расшитым волком поверх.
    ***


    — Я просто предложил чая, откуда я знал? — Джендри, пятясь, отходил от Сансы.
    — Просто отойди как пришел! — рявкнул на него Сандор, пряча лицо Сансы в ладони. — Он ушел, не бойся, он ушел. Это всего лишь Джендри.
    Санса вдруг сфокусировала на нем взгляд и сообщила:
    — Он Баратеон.
    И зашлась в истерическом хохоте, колотя ногами. Джендри отступил назад еще на шаг, пока не уперся в стену, проливая чай. Пирожок отобрал у него чашку.
    — Черт! — выругался Джед. — Пожалуйста, пусть это не то, что я думаю!
    Джейме взял его за плечо, отводя в сторону.
    — Не подходи к ней. Не делай резких движений, а лучше пойди и тихо посиди на подоконнике в кухне.
    — Джей, да ну на? Если этот ублюдок…
    — Сядь, тебе говорят! — рявкнул Джейме шепотом, вталкивая парня в кухню спиной вперед. — Без тебя тошно.
    Следующей в комнату как ураган влетела Джоанна Ланнистер. Одного взгляда на Сансу ей было достаточно, чтобы что-то важное уяснить.
    — Я забираю ее, — сообщила она. — Есть тут родственники или мне звонить родителям?
    — Есть, — отозвался Джон, — я могу поехать с ней.
    — Я никуда не поеду, — сообщила Санса неожиданно. Повернула голову к Сандору и снова затянула свою бесконечную литанию не-отпускай-меня-не-отпускай-меня.
    — Не поедешь, — подтверил Сандор, — без меня. Отнесу в машину.
    — А вы, собственно, кто? — уточнила Джо предельно враждебно.
    — Сандор Клиган, — без эмоций ответил тот. — И я еду с ней.
    — На каком основании? У нас тут не экскурсионный маршрут по гавани, молодой человек! — взвилась Джоанна.
    — Я ее парень, — парировал Сандор, — она не поедет без меня никуда.
    — Клиган, говоришь? Знавала я одного Клигана, видимо, отец твой, такой же упрямый, — скороговоркой произнесла она. — Ты спустишь ее вниз, а дальше решаю я.
    — Я спущу ее вниз, и мы едем с вами в больницу, — ответил парень, нисколько не сдвигаясь со своих позиций.
    — Идиоты кругом! — рявкнула Джоанна, сбегая по лестнице. Бри и Джейме летели за ней, пытаясь не отстать. — Это все желающие быть спасенными барышни, или что?
    — Нет, внизу еще одна, — грустно сообщила Бри.
    — Если не сбежала, — хмыкнул Джейме.
    — Она обещала мне, — фыркнула Бри.
    — И это работает? Бездомные дают обещания и выполняют их? — присвистнул Джейме. — Сенсация, зовите репортеров!
    — Где она? — уточнила Джоанна, когда из подъезда горохом посыпались Старки. — Да, кстати, ты, здоровяк, клади ее на заднее сидение.
    Бриенна подвела Игритт к Джо. Та повернула ее лицо под фонарь, осматривая рану.
    — Надо бы обработать, а может, и зашить, не видать ни черта за грязью. Эту тоже могу забрать. Оптом, — мрачно пошутила Джоанна. Затем обратилась к Джону: — телефон ваших родителей, молодой человек.
    — Я сам могу им позвонить.
    — Сам ты можешь задницу подтирать да приятелям дерзить. А мне необходим телефон. Или ты думаешь, что телефон Неда Старка так сложно отыскать?
    Джон со злобой глянул на женщину, диктуя номер. Та набрала и начала медленно цедить в трубку.
    — Ваша дочь в данный момент находится на пути в больницу. Состояние уточняем. Жива. В приемный покой будет вызвана полиция. Жду. До свиданья.
    — Полиция? — Джон смотрел на нее подозрительно.
    — Полиция? — передразнила его Джо. — Девчонка сама так изваляла себе пальто, ты считаешь? Вцепилась в первого встречного, как в спасательный круг? Разуй глаза, Джон Старк, это было нападение, и этим должны заниматься не медики, а полиция.
    — Бедная, плохо-т ей досталось. А ить убежала как хорошо! — с присвистом сквозь передние зубы сообщила Игритт.
    Джон обернулся к ней в шоке.
    — Ты что, ее видела?
    — Известно, видела, — смотрела она на парня не мигая.
    — И знаешь, кто напал?
    — Известно, знаю.
    — Я поеду в больницу, — пылко уточнил Джон, — а ты мне по дороге расскажешь все. И полиции.
    — Вот еще, — сплюнула она, а потом задрала лицо под свет фонаря, — как там тебя, Джон? Ничего ты не знаешь, Джон. Они слушать не станут. Я для них это…кри-ми-наль-ный э-ле-мент. Хуже насильника.
    — Но ты свидетель! — возмутился Джон, кругом загалдели.
    — Подумаешь. Я не человек. У меня и документов фью-уть… нету. Да и в больничку я ни ногой.
    — Останешься со шрамом, вот что, — отрезала Джо, — дурища.
    — Лучше со шрамом, чем в канаве трупом, да, — неожиданно здраво и без всегдашних приговоров сообщила Поцелованная. — Думаешь, я не знаю, кто ездит на таких крутых тачках? Мне назад нет хода. Волчка жаль только.
    — А если… если… — Джон мучительно что-то соображал, а потом выдал: — Я могу забрать тебя к нам в Винтерфелл. Поедешь? Рану обработаешь, отоспишься вымоешься. И Волчка по дороге заберем.
    — Конкретно с тобой? — девушка подошла ближе, фонарь ярко высветил пятно ее сплошь покрытого веснушками лица. — Куда угодно. Поехали.
     
    Centinela, Ronage, arimana и 2 другим нравится это.
  5. Вереск

    Вереск Лорд

    7.27. Чужие грехи / Бриенна / Эддард
    Начинается новый день
    И машины туда-сюда…
    Раз уж солнцу вставать не лень,
    И для нас, значит, ерунда.
    Муравейник живет,
    Кто-то лапку сломал — не в счет,
    А до свадьбы заживет,
    А помрет — так помрет…

    Я не люблю, когда мне врут,
    Но от правды я тоже устал,
    Я пытался найти приют,
    Говорят, что плохо искал.
    И я не знаю, каков процент
    Сумасшедших на данный час,
    Но, если верить глазам и ушам —
    Больше в несколько раз…

    И мы могли бы вести войну
    Против тех, кто против нас,
    Так как те, кто против тех, кто против нас,
    Не справляются с ними без нас.
    Наше будущее — туман,
    В нашем прошлом — то ад, то рай,
    Наши деньги не лезут в карман,
    Вот и утро — вставай!

    Я не люблю, когда мне врут,
    Но от правды я тоже устал,
    Я пытался найти приют,
    Говорят, что плохо искал.
    И я не знаю, каков процент
    Сумасшедших на данный час,
    Но, если верить глазам и ушам —
    Больше в несколько раз…

    Кино «Муравейник»


    — Я же говорю, у парня алиби, — монотонно повторяла Бри, но полицейский все так же бесстратно слушал ее. — Это может подтвердить Джон Старк, Тирион Ланнистер и Джендри Баратеон.
    — А лично мэр не может подтвердить? Или, может, еще кто повыше? Вы б врали, дамочка, повероятнее. Иные гораздо умнее поступают, выгораживая хахалей.
    — Он не мой парень, — билась Бриенна, — и он ни в чем не виноват!
    — Ну да, потерпевшая утверждает, что он ее парень. У нее травмы, стало быть, кто первым на подозрении? Он! — развивал свою мысль начальник. — Да чего рассуждать, забирайте его.
    — Он нам здесь нужен, для реабилитации больной, — продолжала наступать Бриенна.
    — Ну да, сам наделал делов, теперь реабилитирует, как же, — всхрапнул упитанный коп. — Приезжай передачки приносить. Больше шоколада клади, у нас жратва не ахти.
    Сандор смотрел в пол, то ли шокированный поворотом, то ли покорный судьбе.
    — Сань, да скажи ты им, что ни при чем! — взмолилась Бриенна.
    — Толку-то, — пожал он плечами. — Я не виноват. Я знаю, ты знаешь, она знает. А они… Работа у них такая. Пусть докажут, что виноват, коли решили.
    Она так и стояла бессмысленно в холле, глядя, как уводят Сандора, бессильная что-то предпринять. А потом почти побежала по коридору к палате Сансы. Девушка была уже под седативным, и теперь ее осматривал врач. До последнего не желающая отключаться, старшая из сестер Старк твердила свою литанию, а Сандор все повторял «не отпущу». От этого зрелища хотелось сбежать, забиться в кладовку и там плакать, пока не отпустит. Времени на это не было. Когда Сандор спокойно, как на работу, вышел из холла к поджидающим его полицейским, в ней что-то сломалось. Видимо, сгорел какой-то предохранитель, не позволявший вмешиваться в чужие дела до этого.
    — Джоанна, почему?
    — Закон для всех един, девочка моя.
    — Закон? Вы обходили все возможные и невозможные законы в этой больнице!
    — Далеко не сразу. Ну, сама посуди, — начала она мягко, — девочка с побоями поступает. Я обязана уведомить.
    — Не обязаны! Сколько мы лечили женщин, которых бьют мужья.
    — Это другое, милая, это особенности психики и «милые бранятся».
    — Вы же знаете, что это не Сандор! — выпалила Бри на одном дыхании.
    — Знаю. И что?
    — Когда здесь лежал Джейме… — начала Бри осторожно.
    — А я знала, что ты зайдешь с этой стороны. А теперь передай мне историю болезни, милая, и прочитай внимательно.
    — Вы не внесли ее имя! Записали Марией и поставили отметку, что бездомная?
    — Сейчас сюда прибудет Эддард и будет решать, что делать. А до тех пор иди и сделай нам обеим кофе покрепче. Ночь будет тяжелая.
    ***


    Они вышли из больницы в предрассветных сумерках. Эддард молча долго смотрел на Бриенну, а потом произнес.
    — Ты вмешиваешься в серьезную игру, девочка. Игра эта жестока, и ошибка стоит жизни.
    — Освободите Сандора, — очень серьезно сказала она. — Он не мог этого сделать, он любит ее.
    — Любовь бывает разной, Бриенна Тарт, — мрачно сообщил Эддард. — Тот, кто пытался сделать это с моей дочерью, тоже руководствовался любовью. А вот к чему была эта любовь — к насилию, деньгам, власти или плотской страсти — большой вопрос.
    — Вы знаете, кто это сделал. Вы уже говорили с Поцелованной.
    — Говорил. Слишком много улик, — подтвердил он, — и оправдались мои худшие опасения.
    — Я могу вам поклясться, что Сандор на такое не способен. На чем угодно и чем угодно.
    - Не думаю, что это будет нужно, - возразил ей отец Сансы.
    ***


    Над крышами занималось серое утро. Холод пробирал до костей. Санса дремала на заднем сидении Волька, свернувшись таким маленьким клубком, что тело с трудом угадывалось в ворохе ткани. Бри наблюдала за мечущимися под веками глазами, пару раз измеряла пульс, но, несмотря на беспокойный сон, ее подопечная не спешила покинуть объятия Морфея. Она приглядывала теперь сквозь почти до предела поднятое стекло, а от ворот полицейского участка к ней медленно двигались две мужские фигуры. Распахнутое пальто одного и переброшенная через руку куртка другого, скорее забытая на сгибе локтя, чем сознательно туда помещенная, слишком красноречиво указывали на важность разговора. В тревожной тишине утра их диалог неспешный и обстоятельный разносился ветром как сухие листья. Она слышала каждое слово, словно шла рядом.

    — Как она?
    Первый вопрос, что он задал. Предан до конца. Или не может сдержаться.
    — Спала, когда мы уезжали, — произносит Нед.
    До конца непонятно, чем все кончится для дочери. Она возбудимая и вспыльчивая, и ее тонкая душевная организация — наследие Талли — никак не рассчитана на подобные события. Если бы в подобную передрягу попала его младшая дочь, он бы сходил с ума от беспокойства по совсем иным причинам. Арья почти наверняка изувечила бы нападающего до такой степени, что встречный иск был бы гарантирован. Словом, насильнику пришлось бы несладко. Эддард поймал себя на неуместном сочуствии. Это игры разума, всего лишь попытки измученного мозга свести ситуацию к реальной, обозначить рамки, вывернуть в плоскость юмора. Старк жёстко призвал себя к порядку. Санса — не Арья. Она тепличное растение, и волчица лишь по факту рождения, он никогда не должен об этом забывать.
    — Глаз не сомкнул, все думал, — доносится до него приглушённая реплика единственного обвиняемого. Парня он понимал и старался не подкармливать первые ростки жалости.
    — И что решил? — поинтересовался Эддард хмуро.
    — Знаете, я простой парень, знаю, но я быстрый. И умею драться получше многих, — Сандор остановился, махнув перед собой ладонью в попытке подтвердить и без того известные Старку факты. — Не должна такая девушка ходить одна, когда мир полон отморозков.
    — И что ты предлагаешь? — продолжил Нед. Странно было говорить с ровесником его старшего сына как с равным.
    — Я могу охранять ее, — сообщил тот уверенно, и, вдруг смутившись, отвёл глаза, — Ничего такого, что бы вы там подумали…
    — Она хотела, чтобы ты стал ее парнем, так? — вдруг прервал его тираду Нед. Сандор пораженно замолчал.
    — Откуда? — вырвалось у него, — Как?
    — Я знаю, что вы начали встречаться, — принялся раскрывать карты Нед. Не хотелось тайн и недосказанностей. Парень был честен, и это вызывало в его душе живой отклик, хотелось прозрачности. — Знаю, ты собирался просить моего разрешения. И скажу тебе один раз. Не будет этого.
    В утренней тишине его последняя реплика прозвучала как эпитафия. Возможно, слышал не только его собеседник, судя по тому, как Бриенна, остолбенев замерла, глядя на них. Сандор мрачно сканировал лицо Старка какое-то время, а потом спросил севшим, но всё ещё сильным голосом:
    — Я не ровня ей, да? Из-за этого?
    Если бы все было так просто, парень. Мы никогда не знаем, в чем причина. Что-то вторгается в планы, в самые светлые мечты, отравляет то, что могло укрепить и сделать цельным. Он много раз думал об этих странных перепетиях судьбы, что разбрасывает одних и сталкивает других людей, перевивает их судьбы, причудливо накладывает, словно браслеты, перетекающие в танце вдоль запястья танцовщицы. Выбора нет, он должен быть честен до конца, если хочет ответной честности.
    — Она выйдет замуж, — глухо произнес Эддард. — За нужного человека, в нужное время. И будет это очень скоро.
    — Она ничего не говорила… — пораженно пробормотала Бриенна, и шепот ее донесся с шелестом ветра. Она слышит нас также, как мы ее. Придется взять с нее слово, если это будет необходимо.
    — Она узнала сутки назад, — Эддард посмотрел на часы, — да, почти сутки. И вся эта ужасная история, она не случайна. Кто-то вторгся в эти планы, кто-то хотел скомпрометировать девочку.
    — Ей не следовало выходить из дому сегодня, — просто сообщил Клиган. Да, было бы разумно. Вот только именно разум и может ещё и надежда на то, что дочь проявит благоразумие, наслаждаясь последними крохами своей свободы, направили его тогда, потребовали от него разрешить дочери бегство. Он тоже был виновен, знал это. Бессмысленно отрицать очевидное.
    — Ты хороший человек, Сандор, и в других обстоятельствах я бы доверил тебе дочь, — открыто заявил Эддард. Иногда стоит сказать вслух то, что покоится на душе тяжким грузом, — Однако она любит тебя. Или думает, что любит. А ты любишь ее. Зачем мне эта пороховая бочка под самым носом?
    Стоило ему озвучить чувства Сансы, как парень расцвел, в распахнутых глазах отразилась бездна надежды и недоверие, и смутное ощущение праздника. Словно ему пообещали самое ценное сокровище на свете. Словах о чувствах самого парня сопроводил лишь малый кивок, а потом на миг сверкнуло отчаяние, меняясь на глазах на решимость.
    — Я могу поклясться не смущать ее покой своим вниманием, — вдруг заявил Клиган тихо. — Прошу только поставить к ней достойную охрану. Такую, чтобы ни одна зараза…
    Откажется так просто? Это будет больно, парень, ты не представляешь насколько. Дай бог тебе никогда не узнать.
    — Я не сказал, что отказываюсь от твоей помощи, Сандор. Мне лишь кажется, — с печальной улыбкой заявил Старк, — что так будет тяжелее отпустить ее.
    — Знать, что она где-то и на нее могут напасть, и ничего не сделать? — возмутился Сандор. Его брови вскипело яростными буранами гнева, почти сходясь на переносье.
    — Придется наблюдать ее с мужем. А потом и детьми однажды, — Нед покачал головой. Ты не знаешь, куда влипаешь. Ошибка будет дорого стоить.— Подумай, Сандор.
    — Нечего тут думать, — мотнул головой тот, словно наперед знал и взвесил каждое слово, — Нет — это нет. Я могу увидеть ее?
    — Санса в машине, — устало махнул Нед в сторону Волька. — Ты едешь с нами или домой?
    — К вам, — мрачно ответил Сандор. — Сначала довезти ее до дома.
    Будущий телохранитель его дочери, лучший защитник львиной команды, человек с несгибаемой волей и разбитым сердцем Сандор Клиган ушел вперед, бодро перемещаясь к машине. Бриенна остановила Эддарда и спросила, заглядывая в глаза по-детски наивно:
    — Зачем?
    — Он выбрал, как ему легче, — ответил Старк устало, — Лучше телохранителя я не найду.
    — Ей каково будет? — вплела женское нервное отчаяние в его стройные планы девушка.
    — Будет жива и здорова, — отрезал Эддард жестко. Нельзя угодить всем. Чем-то приходится жертвовать всегда, — А остальное со временем заживает.
     
    arimana, Ronage, Ночная Птица и ещё 1-му нравится это.
  6. Ronage

    Ronage Межевой рыцарь

    Я пока ещё под впечатлением, поскольку читала залпом (а залп был очень большим - сколько уже страниц? Больше ста уж точно, я бы даже страниц на 300 поставила), поэтому просто хочу сказать спасибо за отличный стиль, многоплановость и сюжет.
    Каждая линия нравится по-своему, повные персонажи безумно интересны, каждый со своими тайнами и тараканами (поэтому очень хочется наконец прочесть пов Джона, он единственный, кто ведёт себя странновато в рамках характера и вселенной, но оценивают его другие персонажи, хочется личной трагичности от него, скрытой тайны, а не просто позёрства (ну или это мои личные субъективные хотелки как Джонофила).) Возможно, с появлением поцелованной пришло время?:not guilty: Интересно, а та рыжая девушка, которую Сандор с Джоффри сфоткал - она, хм... Ещё появится? Или уже появилась?
    Опять же загадка нападения на Ланнистеров, секрет разрыва Тайвина и Джоанны(намеки были, но хочется ведь знать имена, явки, пароли), родители Джона (здесь, как я понимаю, Нэд отец всё-таки?)
    Нимфоманка-Серсея очень фактурная:cool:
    А Бри... Ох уж этот Гордиев узел, призванный помогать всем и вся, заглядеться можно:oops:
    Идея с группой прекрасна, обожаю повы Тириона, также нравились очень отношения Арьи и Джона.
    И комедия в нескольких местах заставляла смеяться в голос:D
    Очень сумбурно, извините, но здесь ещё много о чем можно поговорить, нынешний конфликт очень интересен, и ваш Сансан невероятно мил и трагичен, как трагичен и Робб, раздираемый на столько частей:cry:
     
    Вереск нравится это.
  7. Вереск

    Вереск Лорд

    Спасибо огромное за отзыв:):happy::hug:
    Я что-то около 300 с хвостиком насчитала в прошлый раз )):p

    Я планирую его линию раскрывать, но пока не до конца знаю, куда она поедет. Есть канва и есть некие вехи, а вот все остальное. Впрочем, бывает я заигрываюсь и переписываю все иначе :fools::oh: Так что Джону быть, но неведомо как и когда.
    :cool:все может быть
    Почему бы и нет... ;)
    Вот эти вещи в скором времени должны вскрыться, коллективно или по очереди - пока не знаю. Но во второй части, а первую я почти дописала. Надо морально отрезать ее от второй, уж очень они планируются разные по динамике и сюжету и в чем- то по персонажам...

    Хороший большой вкусный отзыв - это очень приятно. :hug::D
    Заходите ещё ;)
     
    Ronage и Centinela нравится это.
  8. Вереск

    Вереск Лорд

    7.28. Измена / Арья / Робб

    Время на исходе у края пропасти,
    Ниточкой протянуты сомненья.
    Век стоит на взводе в предвкушении
    Краха, страха тени от падения.

    Припев:
    Время выбирать
    Что любить, что надо ненавидеть.
    Падать, но вставать.
    Чтобы остаться на месте, все быстрей бежать.

    Новый ритуал: два часа в метро
    Рядом с теми, кто тебе не нужен.
    Тысячи нулей собраны в одно
    Бесполезно мощное оружие.

    Припев:
    Время выбирать
    Что любить, что надо ненавидеть.
    Падать, но вставать.
    Чтобы остаться на месте, все быстрей бежать.

    Время выбирать
    Что любить, что надо ненавидеть.
    Падать, но вставать.
    Чтобы остаться на месте, все быстрей бежать.

    Animal ДжаZZ "Время выбирать"


    В доме пахло серой, порохом и разбитыми надеждами. Сама девушка клокотала как свежий кратер только что вскрывшегося вулкана. Она пропустила все события вчерашнего дня по нелепой случайности, она и теперь была под домашним арестом, только более строгим. Когда она устала колотиться в дверь собственной комнаты и заснула на пороге, ее кто-то поднял вверх, и по запаху она узнала отца. Тот сел рядом с ней на кровать. Над окрестным лесом занималось туманное утро, из окна были видны лишь клоки тумана.
    — Арья, твоя мама утверждает, что ты очень хотела со мной поговорить. Так вышло, что и у меня есть новости. Я могу прийти и позже, когда ты доспишь.
    — Нет, сейчас. Почему всякий раз меня здесь запирают? Я могла бы и сбежать через окно, ты знаешь, пап, я могу, но я осталась. Это нечестно, неправильно. Я уже взрослая, а вы обращаетесь со мной как с ребенком.
    — Ты и не представляешь, насколько ты права, дочка, — сообщил ей отец, — вот только есть проблема, Арья. Большая проблема. И именно из-за нее ты снова останешься дома. Вчера на твою сестру было совершено нападение.
    — Кто? Какого? Да я убью этого придурка!
    — Нет, ты ничего не сделаешь. Пока мы точно не знаем, кто это…
    — Но есть наводки? Отец, это не честно!
    — Арья, это не игра. На карту поставлена на только жизнь человека, но и благо семей, кланов. Мы слишком долго держали тебя вне этой схемы, потому что считали, что ты не поймешь. Сейчас время взрослеть, хочешь ты этого или нет. И если ты еще ребенок, который ставит свои забавы выше блага семьи, это может кончится смертью твоих близких.
    <tab>Он помолчал, а потом продолжил:
    — Мы на пороге войны. Робб должен жениться, Санса должна выйти замуж. Теперь же кто-то хочет вторгнуться в планы, кто-то пытается бросить тень на репутацию моей дочери, зная, что я не спущу.
    — И этот кто-то тебе известен?
    — Есть улики, указывающие однозначно. И потому ты должна быть дома и сидеть тише воды ниже травы. Я прошу тебя. Это важно. Я сам разберусь в этом деле, ибо оно касается многих, слишком многих. Ты не должна лезть в игру, не зная ее правил, Арья. Чтобы не принести вреда себе и другим. Понимаешь, волчонок?
    — Да. И куда же ты отправишься, папа? Даже этого я не должна знать? Мы договорились, что я взрослая, если слушаюсь.
    — Я поеду в Штормовой предел, — сказал он, и внутри Арьи что-то оборвалось.

    ***

    — Почему ты доверяешь словам этой девушки? — в который уже раз задавал вопрос Робб. Машина двигалась к Штормовому пределу быстро и плавно. В этот раз отец уступил место за рулем неразговорчивому мрачному Пулю. — Мы не можем знать наверняка, что это не провокация!
    — О чем ты, Робб? — Джон был мрачен и почти не говорил, но эту фразу он почти выкрикнул. — Девчонка не врет, я ей доверяю.
    — Ты ей нравишься и потому веришь в любые ее слова? Джон, это опасно, — сказал он прежде, чем Джон тряхнул его за плечо.
    — Причем тут симпатия? Ей доверяет Бри. И у нее был кошелек Сансы, который она подобрала там, на месте. Скажешь, этого мало?
    — Прекратили оба, — отрезал Нед с переднего сидения. — Я взял вас с собой не для того, чтобы вы подрались еще по дороге. Я хочу, чтобы вы были спокойны и подмечали все детали в поведении мэра и его сыновей. Обоих сыновей, подчеркиваю. Вы поняли?
    — Да, отец, — хором произнесли сыновья и замолчали.
    Когда Штормовой предел открылся их взглядам, верхние башни терялись в тумане, скрывающем суть. Замок казался таинственнее обычного.

    На крыльце их никто не встречал. Их должны были ждать, думал Робб, если не хотели оскорбить сразу. Спровоцировать. Отец прав, что-то нечисто, и надо быть спокойнее. Голову еще сверлила тупая боль, похмелье было жесточайшим, но больнее было чувство вины. ≪Меня там не было, я ничего не смог сделать≫. Впрочем, со слов Джона выходило, что и от него большого толка не было. Основная главная польза была от Сандора, но привести его в Винтерфелл отец не мог, хотя проснувшаяся утром девушка плакала и требовала, чтобы он был рядом, словно главным ключом к ее спокойствию был Клиган. ≪Что ж, могу ее понять≫, — подумал Робб зло. — ≪Я бы тоже успокоился, если бы он сейчас сидел рядом, но это не просто несбыточное, об этом даже думать нельзя. Раньше небо упадет на землю вместе со всеми ангелами, демонами и вторым пришествием≫.

    ***

    Они разделись в тишине и, следуя указаниям дворецкого, прошли в столовую. Роберт сидел во главе стола. По левую руку, как всегда, восседал Джоффри, по правую — Джендри. На лице последнего отражалось слишком много чувств, чтобы они поддавались анализу. Смятение и скорбь, а еще что-то вроде паники. Мы угодили на семейный совет, понял Робб.
    — Нед, не ждал тебя так рано, — осклабился мэр. — Давай, располагайся. Клятый туман, ни пострелять, ни выехать с борзыми. Садись, дружище, коль скоро ты со своими парнями, мы можем провести время с пользой не вылезая наружу.
    — Ты знаешь, почему я здесь, — ответил Нед, садясь напротив. Робб занял место справа, Джон — слева.
    — Да, какая-то история, в которую я, признаться, не поверил. Поднял сводки, веришь ли, и никаких следов. Уж не приснилась ли она тебе? — лукаво усмехнулся мэр. Робб бросил быстрый взгляд на отца. Нед смолчал, но руки под столом почти разорвали скатерть.
    — Моя дочь, — начал отец медленнее обычно с большим напряжением в голосе, — вчера подверглась нападению. В твоем городе средь бела дня.
    — Этого просто не может быть Нед, — отмахнулся Роберт, — девчонку всегда хорошо охраняли, они бы вмешались.
    — Не в этом случае, — парировал Нед. — К тому же один из твоих сыновей видел мою дочь в этот день. И может подтвердить.

    Робб быстро стрельнул взглядом по братьям. Джендри сел прямее, готовясь начать говорить, а вот Джоффри сделал вид, что его это не касалось, даже отвел взгляд от стола и собеседников, словно скучая.
    — Да? Как интересно, — сказал мэр таким тоном, словно озвучивал поведение наследника.

    «Да ему все равно, — ужаснулся Робб, — ему наплевать, что там с Сансой. Нет, неужели он настолько черствый человек?»
    — Отец, — Джендри обратился к нему с места. — Я действительно видел ее, и не только я. Девушка была не в себе, на нее явно кто-то напал до того.
    — Могу ли я верить твоим словам? — усмехнулся Роберт. — Твои друзья, кто они такие, чтобы их слово было весомым? Это твой Пирожок и прочие бастарды и сброд…
    — Там был и я! — взорвался Джон, вскакивая с места.
    — Сядь, — отец простер рук и мгновенно усадил его. — Там был не только ты.
    — Там был не только он, — исподлобья сообщил Джендри. — Достаточно ли тебе будет отец, свидетельства Сандора Клигана, Бриенны Тарт и обоих братьев Ланнистеров?

    Мэр недобро сощурился на первых именах, потом словно искра идеи зажглась в его глазах. Робб чувствовал, что он вот-вот срежет сына едкой репликой, но воспоминание о Ланнистерах выбило из него воздух. Он закашлялся, словно поперхнулся едой, Джофф постучал его по спине правой рукой, но на втором касании скривился, убирая руку. Он бережет левую, с ужасом понял Робб.
    — Нэд, подумай хорошо, какую тень ты бросаешь на дочь! — заявил вдруг мэр, — Ведь однажды у девушки будет партия, и такие слухи… — Баратеон посмотрел на него прямо, но выражение его лица совсем не понравилось Роббу, — отразятся на ее репутации.

    Робб похолодел. Он знал. Знал о свадьбе, вот в чем дело, но тогда…
    — Зло должно быть наказано независимо от того, какую форму принимает. — сообщил ему Нед. — Мы знаем приметы нападающего.
    — Как интересно, у тебя есть свидетель? И ты прогонишь девушку через судебные жернова? Такую хрупкую пташку, как Санса? Она сломается, едва ее начнут допрашивать с пристрастием об этом изнасиловании.

    Гулко застучало сердце, братья переглянулись.
    — Я говорил о насилии, — в ледяной тишине сообщил Нед. — О изнасиловании не было ни слова. Ты слишком много знаешь, Роберт, для человека, который делает вид, что ему не интересно мое дело. Я знаю, кто это сделал. У меня есть свидетели, исчерпывающе описывающие место и время. У меня есть и описание нападающего. Кроме прочих деталей, у это мужчины повреждена левая рука собачьими зубами.
    — Что ж, прекрасно. Найди его и вразуми, — с фальшивой улыбкой обратился к ним мэр. — Не смотри на меня так, тебе не нужна огласка этого дела. Ты же умный человек и мой друг. Ни в твоих, ни в моих интересах допускать огласку. Твое заявление не пойдет выше.
    — Роберт, ты, кажется, не понимаешь о чем идет речь.
    — Нет, это ты, кажется, не понимаешь, — вдруг восстал из-за стола Роберт. — Девочкам не надо бегать по лесу одним. Девочкам не надо говорить нет, если они хотят сказать да. И девочкам не надо травить собаками своих любимых. Ты ничего не докажешь.

    Шумно грохнул стул, из-за стола молнией поднялся Джендри.
    — Отец, это бесчестно!
    — Молчи, щенок!

    Удар левой был у Роберта слабее, чем правой, но еще достаточно силен. Сын упал, накрыв ладонью челюсть. Если не сломана — большая удача, подумал Робб. Джендри встал медленно, а потом быстрым шагом вышел из столовой. Он обернулся в дверях, прожег синими глазами отца, они на мгновение замерли друг напротив друга — одинаково бешеные, страшно похожие — и сын выдохнул тихо, одними губами:
    — Ты мне не отец.

    В ответ Роберт изрек поток непечатной брани, касающийся бастардов, их матерей-шлюх, попрошаек, денег и прочего, прочего, прочего. Отец прав, власть портит людей.
    — Пусть идет, — подал голос Джоффри, закидывая ноги на стол. — Давно пора было выгнать этого сосунка.
    — Вы тоже можете проваливать! — проорал гостям Баратеон. — Я сказал вам все. Дело я не позволю открыть, а если ты будешь упрямствовать, она никогда и ни за кого не выйдет замуж, понял?
    — Роберт, я был о тебе лучшего мнения, — медленно произнес отец, вставая. Джон поднялся вслед за ним, Робб взялся за столешницу.
    — А ты думал, я спущу тебе измену? Ты, ты меня предал, Нед! За моей спиной крутить шашни… и с кем!
    — Когда-то я называл тебя другом, Роберт, — произнес Нед медленно. — Лучше бы я не выносил тебя из того боя. Если бы тот Роберт знал, что с ним сделает власть, он бы упросил меня оставить его на поле брани. Одумайся, ведь это путь к гибели!
    — Ты дурак, Нед, и всегда был дураком, — ощерился Баратеон. — Единственное, чего я хотел в жизни, это Лианна и власть. Первое я потерял, но получил второе, и понял, что первое того не стоило. Имея власть ты имеешь все. А чего добился ты? Ты не получил ничего из того, о чем грезил. Ты довел до смерти свою любовь, ты не защитил своих близких, ты жалкий щенок по сравнению со мной, и так было всегда. Проваливай и своих шавок забери, а то псиной тянет за версту.

    Они покидали дом молча. Перед глазами стояло видение Джоффа, крутящего кинжал правой рукой, который полулежал под сенью изрыгающего проклятия отца, как просверкивающая в туче золотая молния. Как змея у подножия горы. Видит ли он угрозу в сыне, как видим ее мы?
    — Отец, — подал голос Джон, — и что ты намерен делать?
    — Ничего, — донесся тяжелый вздох.
    — Значит, он прав? Ты не дернешься, чтобы защитить близких? — настаивал Джон.
    — Сансу охраняли лучшие люди, — ответил отец медленно, — они не успели. Они больше не будут ее охранять. Только человек, который может быть предан до конца, сможет это сделать.

    Он набрал номер.
    — Да. Ты подумал? И ты понимаешь, что это означает? Хорошо. Машина приедет через час.
    — Ты нашел Сансе телохранителя? — охрипшим голосом переспросил Робб.
    — Да, это Сандор Клиган. Он выбрал это сам. Я запретил им встречаться.
    — Я бы не смог, — прошептал Джон в сторону Робба. Тот вообще перестал понимать происходящее.
    — Как ты себе представляешь его охрану? — выдал он вдруг зло. — Он же любит ее!
    — Да, я понял, — ответил отец. — Именно поэтому у нас есть шансы сохранить нашу девочку до брака в целости и сохранности. Ему может не хватить навыков, но его научат. А вот желание защитить в нем самое естественное, и я буду последним дураком, если не буду это учитывать.

    ***

    Ветер выл за окном тысячей дохлых кошек, вбрасывая в воздух сухое крошево прошлогодней грязи словно волейбольный мяч в игру, если бы его немедленно распылил на атомы некий сверхзлодей. Вздор, конечно, сверхзлодеи как и герои в масках бывают только в кино. Трубка в ее руках, тем не менее казалась раскаленной, и совсем не от попадания вражеского лазера.
    — Я под домашним арестом, — прошептала она. — Я очень хочу быть рядом, Джед, просто приезжай, ну почему нет?
    — Потому что нет. Мне просто надо побыть одному, — глухо донеслось в трубке. А потом пошли длинные гудки.

    Арья вынырнула из своей комнаты, пробежалась по замку. Привидение, слабо напоминающее Теона, нашлось на кухне в обнимку с кувшином воды. Где Робб, отец, хоть кто-то еще, он не знал. А где Санса, она знала и сама, там же была и Джейни, и мать, а сама Арья не знала, чем бы она могла помочь сестре. Ее пугала идея к ней ходить. Она пробежался по другим комнатам, но ни пускать эхо в гулких залах дома, ставшего ее тюрьмой, ни устраивать побег ей почему-то не хотелось.
    Братьям и отцу она обрадовалась, поочередно кинулась на шею, и только тут поняла, какие у них похоронные лица.
    — Что-то случилось? — уточнила она, — С кем у нас война?
    — Да похоже, что со всем миром, — буркнул Робб и побрел в сторону кухни. — Полцарства за стакан с водой…
    — Папа, у меня дело к тебе, важное, ты же поговоришь со мной?

    Отец кивнул, и они присели на скамью, пока отец долго расшнуровывал ботинки.
    — Пап, ну этот арест — это такая глупость. Я обещаю, я больше никогда, только отпусти меня. Я ненадолго, просто нельзя, нельзя так его там бросить. У него все плохо, я не знаю, что случилось, но мне надо быть там, понимаешь…
    — Никаких там, — отрезал Нед. — Неужели нельзя выдернуть этого загадочного Его в Винтерфелл?
    — Джендри сказал, что он не приедет. Я не знаю, почему. Папа, вы опять поругались с мэром? Он изрядный боров, но Джед же другой.
    — Изрядный боров, — эхом повторил он. — Арья, мы только что из Штормового предела. Все складывается плохо.
    — Все-таки поругались! Пап, но вы всегда мирились! И помиритесь опять.
    — Не в этот раз, дочка. Есть ошибки, который совершают лишь раз. Второго просто не бывает. А Джендри… он повел себя правильно. А потом ушел из дома. Думаю, сейчас ему надо побыть одному и все хорошенько обдумать. Если он решит, что может себе позволить приезжать в Винтерфелл, я не буду чинить препятствий.
     
    arimana, Ronage, fiolent и ещё 1-му нравится это.
  9. fiolent

    fiolent Оруженосец

    у меня какие-то ассоциации с конфликтом в Дарри....канонным...я о Роберте и Эддарде...
     
    arimana нравится это.
  10. Вереск

    Вереск Лорд

    Круто! Очень хорошо, что вы это приметили. Там была связь, да. Рука во-первых. Концепция "мой сын прав, потому что он мой сын" во-вторых.

    А ещё, хоть я и допридумала дальше почти все (такая точка неустойчивая, удобная для фикрайтера, можно камушек во все стороны катить) Лорд Старк здорово рискует, задействуя Сандора. Делает ставку на его совесть. Подумала, что охранять Сансу работка похлеще иных работ...типа присяги Безумному королю.
     
    arimana и fiolent нравится это.
  11. Вереск

    Вереск Лорд

    7.29. Клетки / Сандор / Теон

    О, как смотрел мне вслед простуженный вокзал,
    Когда пришла пора вагонам отправляться!
    Познавший тьму и свет, я все на свете знал,
    Я был почти что стар — мне было восемнадцать.

    Припев:
    Боль ждет в конце строки
    Только не кричи — все мы тут не правы…
    Вдоль линии руки
    Мчат меня в ночи поздние составы…

    Она была чиста, лишь слезы на глазах
    Мешали ей смотреть таинственно и мудро.
    И я сказал ей все. Лишь правды не сказал.
    И адрес на листке сжег в тамбуре под утро…

    Припев.
    Четыре строчки в год. Все из чужих квартир…
    А вместо сына вновь — листок его тетрадки…
    Ну, как благодарить тех, кто впустил нас в мир?
    Ну, выпью, повинюсь, ну, выкрашу оградку…

    О, как смотрел мне вслед простуженный вокзал,
    Когда пришла пора вагонам отправляться,
    Познавший тьму и свет, я все на свете знал,
    Я был почти что стар — мне было…
    Шухрат Хусаинов «Мне было восемнадцать»


    Автомобиль с приглушённым шорохом отъехал от крыльца за его спиной, Сандор остался на улице один. Марево первых проклевывающихся листов окутывало тонкие ветви яблонь широкими мазками, дрожало облаком газа на горизонте, где улочка сворачивала под углом. За дальним забором в последний раз мелькнул словно спина дельфина серебристый бампер, и вольк унес свою драгоценную ношу. «Иван-царевич на Сером Волке», еловые лапы по сторонам дороги, спящая девушка в руках героя. Машинально он поднес запястье к лицу. Куртка ещё пахла ее запахом, отчего-то он знал — пьянящий аромат будет преследовать всю жизнь, неотступно, как кара. Наказание за попытку. Впрочем, оно стоило того. Попытка быть наказанным, теперь уже безнадежная, не занимала больше его мысли. Жизнь поманила его дальше, и он пытался оборвать все старые смыслы, чтобы следовать единственному верному и новому. Тихой тенью Сандор ступил на крыльцо, впуская в дом клоки утреннего тумана.
    Мама не спала, понял он, едва войдя в дом. Извечная женская привычка — молча, не гася огня, в напряжённом ожидании сидеть у окна. Так она ждала его из больницы с первым переломом, ждала отца из командировок, ждала детей из школы… Сердце кольнуло тревожно и остро. Кто будет ждать его теперь? Ещё не хватало ее напугать, мрачно подумал сын, шагая к матери и порывисто обнял.
    — Хоть позвонил бы сынок, — сообщил та, утирая рукавом слезы. — Как так-то, Саня? Ну, ладно бы Гриша, бестолковая орясина, а ты-то?
    — Мам, — выдохнул он виновато. Горло сжало пугающе, словно все, что он мог сказать, не желало вырываться словами.
    Он повторил ещё дважды, прежде чем на тихий шорох их голосов сбежались домочадцы. И в ответ на вопросительный взгляд сестры и выжидающий отца из него вдруг полилась складная речь, какой он от себя не ожидал.

    Странная пустота в мыслях, холодок в груди, словно сердце своё он оставил дома, просыпав меж ловких когда-то рук. Как он мог потерять его, когда решил оставить бесполезный теперь орган, не оставить ему места в сумке?
    — Все ли ты взвесил, сын?
    Взгляд отца, казалось разом постаревшего, когда он уходил. Нет, он в отличие от брата не останавливал парня. То ли признал, что он прав, то ли посчитал его достаточно взрослым для распоряжения собственной судьбой.
    — Да, — ответил Сандор. — Решил.
    — Мать тоже права по-своему, — в сторону сообщил отец, затягиваясь. — она всегда будет тебя ждать, и ты помни… Что бы ни случилось, Саня, что бы ни случилось…
    — Да, я понимаю.
    Ему и вправду казалось, что он решал для себя что-то важное. А мать хотела оставить ему искру надежды, надеясь поддержать, вот только он не заслуживал никакой надежды. И сам тушил все возможные искры.
    — И Григора тоже пойми, ведь для него весь мир прост. Он остынет, потом, позже.
    — И для меня прост, — пробормотал Сандор на грани слышимости.
    — Так, да не так.
    — Я никого не предавал и не предаю, — буркнул Сандор. Брат его вывел из себя.
    — Григ думает иначе, он меряет по себе и… Ну, ты знаешь брата. Он всегда был попроще.
    — Я что-ли сложный? — потрясённо сообщил Сандор.
    — Выходит да, — обреченно поведал отец. — Никто не желает своему ребенку такой судьбы, а ты, значит, сам ее ищешь. А ты ведь не такой, Саня, ты не кидаешься на трудности ради подвига.
    — Я решил, пап. Какой подвиг? Есть дело и надо его делать.
    — Дело, говоришь? Пусть так. Но какое дело, Сань! Ты вдумайся. Опасное, почти незнакомое. Не готовили мы тебя к тому, не растили воином.
    — Нет, не растили. Человеком растили, чтоб слабых защищал, чтоб уважал чужой труд и не лез вперёд, когда не просят. Жил по совести, и чувство локтя имел. Разве этого недостаточно?
    — Узнаем, сынок.

    Мрачный замок встретил его холодно. Казалось, гулкое эхо в коридорах сообщало о каждом его шаге: « чужой-чужой-чужой», отражаясь от стен нагнетало страху. Ему отвели комнату — небольшую, светлую с окном на внутренний двор, где тянуло вверх ветки дерево со снежно-белой корой, словно скалка в муке и алыми листьями, похожими на ладони. Гитара заняла место в одном углу, волейбольный мяч — детский подарок Григора — верхнюю полку в шкафу, одежда — остаток шкафа. Неожиданно было спокойно.
    Дни тянулись как звенья цепи — одинаковые и беспощадные. Тренировки, нечастые встречи с объектом своей непрестанной заботы и беспокойства, ещё более редкие репетиции, на которые раз за разом его вытаскивал Джон или Бриенна. Жизнь не давала предаться унынию, ее течение уносило его стремительно, словно река в пору разлива. Оставалось лишь держаться на плаву и успевать отталкиваться от камней, таящихся в русле.
    ***


    — А я считаю это предательством, — в который уже раз зазвенел голос девушки, взлетая под потолок верхними тревожно-истерическими нотками, словно визгливая скрипка.
    — Даже Теон считает, что это благородство, и я с ним согласна, — парировала собеседница.
    — Нашла кого спросить! — не унималась Санса. Она всплеснула руками, порывисто вскочила с полузастеленой кровати, на которой сидела, обернулась к ней, вдруг замерла, сосредоточенно нахмурила брови, словно вспомнила о поставленном на плиту чайнике, потом также внезапно это выражение пропало, а девушка принялась медленно монотонно расправлять складки покрывала, когда ее труд также стремительно прервался судорожным, похожим на смех плачем, исторгшая же его Санса с размаху упала на кровать, сминая парой судорожных махов достигнутый с таким тщанием результат. Теон отлип от стены, оттолкнувшись ладонями с хрустом крутанул в воздухе кистями рук, машинально разминая запястья словно перед атакой, поймал взгляд Джейни, послал в ответ свой ободряющий и качнулся спиной к стене, занимая прежнюю позу. Санса требовала внимания, а ее бессменные сиделки требовали заботы. Леди Старк давно было пора сменить Джейни, но мать что-то не спешила к своей дочери этим утром. Сансе нужен был собеседник с запасом бесконечного терпения, леди Старк и Джейни — здоровый сон, а Винтерфеллу кофемашина промышленных масштабов. Самому ему не помешала бы сигарета.
    — Он должен был стать моим парнем, а потом мужем, — сообщила в ворох смятого покрывала Санса, — И дети, обязательно дети. Кудрявые блондины и похожие на папу.
    — Тебе надо поесть, — сообщила Джейни, устало закатывая глаза к потолку, — Давай, к завтраку обещала приехать Бриенна.
    — Бриенна сказала, чтобы я держалась от него подальше. Что он не хороший, но он же такой милый, просто у него богатый внутренний мир, — затараторила Санса, привстав на кровати. — Джейни, скажи Бриенне, когда увидишь ее — она не права. То что красиво не может быть опасным.
    От идеи поведать эту мысль Бриенне Теона неожиданно передернуло. И в целом ход мыслей Сансы не вызывал никакого оптимизма — этим утром, а может еще вечером ей стало хуже. Масла в огонь подлил разговор с отцом, как говорила Джейни, но сути он не знал. Пока не знал, вечером тушкой или чучелом, но он заполучит Робба в свое полное распоряжение и вызнает все. Ха, можно подумать Робб может от него это скрыть, сам захочет поделиться. Персональная жилетка всех окрестных униженных и оскорбленных, представьте себе, изредка желает быть выслушанной. И кем?
    — Санса, — вкрадчиво сообщил он тихим голосом, — может, ты скажешь это Бриенне сама? Давай, я подожду снаружи, а ты наденешь то платье, ну помнишь?
    Девушка нахмурилась, по лицу пробежала тень, потом она встрепенулась, как маленькая девочка, вспомнив, что под подушкой спрятан леденец, и рванула к шкафу. Джейни прикрыла дверь за Теоном, глядя укоризненно. Платье и его выбор было самым сильным средством в арсенале ухаживающих, чтобы вытаскивать Сансу Старк из ее комнаты, к нему прибегали последним. Едва дверь закрылась за ним, Теон насвистывая крутанулся на месте, пытаясь отбросить горестные думы, совершенно для него не характерные. Мне очень-очень ее жаль, но я ничего не могу сделать. Собственно, чего парюсь? Переодевание займет минут пятнадцать, не меньше, думал он, все дальше и дальше отходя от комнаты по коридору, пока не был перехвачен самым беспощадным образом.
    — Ты проспорил, — заявил Робб сходу.
    — Нет, я взял тайм-аут, — парировал Теон, улыбаясь уголком рта. Как же я рад видеть этого конопатого спасителя всех и вся, — Знаешь, в спорте такое бывает. А… Ну… Тебе же знакомо слово спорт?
    — Не беси меня, кракен, — рыкнул на него Робб, — я так и знал, что ты не продержишься дольше десяти минут. Нечего уговаривать меня в следующий раз.
    — О, ты теперь телепат, да? — он отшагнул в сторону, уворачиваясь от тычка левой, одновременно припечатывая локтем шею Робба. Их лица оказались вровень, глаза парня расширились, рот приоткрылся. Интересно, какого бога этим прекрасным утром я должен благодарить за контроль в подобной ситуации? Вероятно, бога воздержания. Теон задержал взгляд на губах Робба долго, существенно дольше любых правил приличия, а потом сообщил. — Ты был прав, а я проспорил. Я не могу с ней дольше десяти минут. Слишком тяжело.
    И отпустил свою добычу. Робб нахмурился. Они стояли прислонившись к стене рядом, не глядя друг на друга, словно обоим было, что скрывать, но от разговора было не отвертеться.
    — Так плохо, да? — хрипло пробормотал Старк, — Думаешь, ей не становится легче?
    — Робб, ей становится хуже. — четко выплюнул Теон, — Она накручивает себя и… Блин, сегодня она перепутала Сандора и Джоффри, если я не сошел с ума, пока продирался сквозь зефирные замки и шоколадных пони ко дворцу принцессы.
    — Больше похоже на то, что ты поехал не по той дорожке, свернув после мармеладного указателя на шоссе из ирисок.
    — Считаешь, надо было все же пробежать по кочкам из желе? — уточнил Теон, а потом махнул рукой. — Ок, я ошибся. Но в таком случае, Сандор — кудрявый блондин и Санса мечтает родить ему троих детей…
    — М-да. — ответил Робб после паузы. — Пойду сам поговорю с ней. Иди уже в столовую, хватит с тебя подвигов.
    — Считаешь, на большее я не гожусь? — обиделся тот притворно.
    — Считаю, что Бри скучно и одиноко за столом, а ты разбавишь ее одиночество, — Робб глядел устало, — Ну иди, боги, чего тебе еще?
    — У тебя есть планы на сегодняшний вечер? — уточнил тот, поднимая бровь. Он снял несуществующую пушинку с плеча Робба и посмотрел на парня самым невинным из своих взглядов.
    — Ты неисправим, — поведал ему Робб. Спасибо, я знаю. — Будет тебе и вечер, и планы, только иди уже по азимуту, лады?
    — Будет исполнено, кэп, — улыбнулся Теон и пошагал в сторону столовой.
    Ему не хотелось показывать какая гора свалилась с плеч с его уходом, но приходилось признать — это была целая горная цепь. Бри нашлась за столом печальная, жаждущая новостей о Сансе и вообще. Теон увлек ее волейбольной темой и уговаривал вплоть до самого завтрака, когда в сопровождении брата и подруги за столом появилась Санса. Значит в течение минуты где-то рядом должен был показаться Сандор. Теперь он следовал за ней неотступно, если только не спал и не тренировался. Мрачный, неразговорчивый, он мало напоминал того парня, которого Теон хорошо знал как соперника. Слово царапнуло по языку, словно наждачка. Соперник… Глупость какая. Он теперь не соперник. Практически никто. Бри говорила, что только благодаря крайне решительному заступничеству Джейме Сандор имел возможность продолжать тренировки. Команда его отторгала как инородный предмет, сплотившись вокруг толпой страждущих гибели фагоцитов, стремилась разорвать несчастного на клочки, и первой скрипкой в этом оркестре был Григор. Братья не разговаривали, в раздевалке кипело и булькало варево похлеще, чем в ведьмином котле. И все-таки соперник… Вот так, значит. Пока Сандор был где-то там, отрезанный сеткой и правилами, диктующими каждое движение, описывающими любой порыв, пронизывающие всю ткань их жизни, кракен был спокоен. Теперь же Клиган был слишком близко к Старку, понимал Теон, как сверхточный барометр улавливая колебания Робба и… Как же он боялся этих колебаний. За себя? В пекло! Каким-то внутренним чутьем Грейджой знал — он нужен Роббу. Что-то большее чем страсть сковывало их в единую цепь, что-то держало сильнее, только вот он не был готов именовать это хоть как-то. Но это большее должно было остаться, когда пройдет запал ночных безумных вылазок, когда волчий наследник возьмет в жены девушку, для которой предназначен по слову его отца, когда лисьи всполохи пламени в его волосах сменятся ртутно поблескивающим серебром… Есть вещи, которые не кончаются никогда, даже если не давать им названия. Может, так даже вернее. Он в большой беде, кем бы он ни был для меня. Невозможно контролировать все, невозможно вечно сидеть в центре своей паутины, слушая дрожание нитей и отвечая на них. Иногда ниток слишком много, иногда риск сорваться слишком велик. Дай мне сил удержать тебя, дай мне сил удержаться самому.
    В комнату медленно вошел Сандор. Едва после тренировки, еще мокрые волосы, футболка кое-где прилипает к телу слишком сильно, как после душа, однако, не опоздал. Цвет разливается по лицу Сансы, словно масло, поднимаясь по фитилю свечи стремиться зажечь пламя. Кому он сочувствует больше: запертой собственным разумом в клетку безумия девушке, которая не может притронуться к своему единственному лекарству или скованному своими обетами юноше, не способному ни ступить, ни молвить мимо приказа?

    — Я должен вернуться к ней…
    От дыхания Робба щекотно шее. Тела перевиты, сплетенные слишком тесным клубком, чтобы можно было понять, где чьи конечности. Задохнуться так самая сладкая из возможных смертей. Смерть с послевкусием в виде отклика тех, кто найдет трупы. Все как я люблю.
    — Карета превращается в тыкву? — лукаво пояснил Теон, выплетая одну руку. Пальцы скользнули вдоль края ребер к солнечному сплетению, ладонь раскрылась, уходя вверх к подбородку, пока не обняла затылок. Робб вздохнул, тяжело отклоняя голову под ласку.
    — Серьезно, надо идти, — ответное касание было коротким, словно бы прощальным, — Моя вахта, а если она проснется?
    — Испугается? Сомневаюсь, — Теон не сдавался, — Она же спит довольно крепко, ты сам говорил. Особенно под снотворным.
    — Ей снятся кошмары, иногда она способна проснуться и ее приходится успокаивать. —
    Робб сел на кровати, осторожно, словно боясь обидеть, отрывая конечности кракена от собственного тела. — Особенно теперь, когда она знает о скорой встрече с женихом. Ее страхи вернутся, а сон может стать крайне беспокойным.
    Теон проводил его до двери, впечатав в затылок губы на прощанье, словно заклеивал письмо поцелуем. Комната без Робба почти мгновенно стала мертвее затонувшего корабля. Он распахнул окно и сел на подоконнике с сигаретой, но едва успел сделать пару затяжек, когда дверь распахнулась и Старк с порога громким шепотом сказал:
    — Ее нет в комнате. Ты мне нужен.
    ***


    Он вернулся в комнату поздно, когда луна, врываясь в окно светом делала все предметы острее на взгляд. Тени воровали углы, делая комнату меньше, яркий прямоугольник окна, падая на пол, заключал в себе ветви чардрев, словно крепкая рама чей-то бешеный набросок. Он прикрыл дверь бесшумно и ушел в душ. Мухи мыслей жалящими роем метались по его голове, заключённые в слишком тесном пространстве. Спланировать шаги должна была целая команда, но Сандор, будучи на острие удара, постоянно спорил и выискивал дыры в планах и гипотезах. За прошедший месяц он научился отстаивать своё мнение с отчаяньем смертника и упорством стремящегося выжить. К его голосу стали прислушиваться не сразу, но он был терпелив когда всему, кроме нее. Только Санса вызывала в нем раз за разом вспышки отчаянья, со временем начавшие становиться яростными. Ее комната — розовая и белая, словно раскрывающийся бутон розы, подсвеченный первой зарницей весеннего утра таила в себе угрозу, и он должен был набраться храбрости, чтобы сказать об этом. И не мог. Там Санса замыкалась, уходила в водоворот собственных страхов и становилась мало похожей на ту девушку, что он полюбил когда-то. Ему было неведомо, почему на нее так действовало собственное жилье, ведь по рассказам каждую подушечку она вышивала своими руками, каждый медвежонок был ей дорог. Тогда почему? У него не было ответа. Не вытрясать же его из Джоффа, в самом-то деле. При мысли о когда-то близком ему человеке, о друге, у него случались вспышки совершенно нехарактерной ярости. Неужели я такой дурачок, что не вижу за открытым лицом подонка? Правда, и Санса обманулась, но ей можно, она девочка, но я-то должен был смотреть в корень и видеть суть…
    Он вывернул холодный кран на максимум, а потом долго методично растирал заледеневшее тело полотенцем. Сегодня парень видел Сансу только за столом, хрупкую, почти прежнюю. Казалось, только он может ее разморозить, помочь вернуться, но того, что подсказывало сердце, не дано было понять разуму, тем более чужому. Он здесь, чтобы она была в безопасности, а любые проявления нежности, все, что осталось в прошлом может и вытащат ее сейчас, но лишь затем, чтобы утянуть в пучину в разы глубже, в омут без дна. Нет, он не был готов рисковать ею. В соседней комнате раздался негромкий щелчок и странный шум, похожий на звук ветра. Он оставлял окно закрытым, а дверь… Запер ли он дверь, Сандор не помнил. Он вернулся в комнату готовый ко всему…кроме Сансы в одной ночной рубашке до пят, лихо сползающей с подоконника.
    — Санса? — выдохнул он пораженно. Миллион мыслей разом закрутились в голове. Босые ноги, холодная трава, створка окна, что тяжелее танковой гусеницы, как? А она уже шла к нему, огибая кровать, просвеченная насквозь лунным светом, заменяя в тень от дерева собственным силуэтом, со всеми его манящими изгибами.
    ***


    — Робб, думай, ты больше похож на сестру, чем тебе кажется, — выпалил Теон после получаса перемещений по дому бесшумно, как два свихнувшихся ниндзя, — Куда бы ты пошел в первую очередь, если бы был затворником собственной комнате?
    — К те… — глаза Робба распахнулись с щелчком, — К Сандору. Она пошла к Сандору.
    — Исключено, он запирает дверь, — с угрозой ответил Грейджой, — Она могла дойти до двери, поскрестись и…
    — Он мог ее впустить, — Робб отвел глаза. — Пойдем.
    — Я голосую за то, что не мог, — Теон ускорил шаг. — И все-таки подумай, может уже пора оповещать всех? И что ты скажешь ему, если окажешься на пороге его комнаты ночью, а Сансы там нет?
    — Хороший вопрос, — буркнул Робб. — Никогда об этом не думал.
    — Не умеешь врать — не начинай, — жестко отрезал Теон, а потом примирительно положил ладонь ему на плечо, словно боясь, что Робб удерет за поворот, оставив его далеко позади. — Я про другое — если Санса не у него, представь, что получится? Он перероет весь дом.
    — Я подумаю об этом позже, — отшил его Робб. — Если я действительно так похож на сестру, как ты считаешь, то лучше бы ты ошибался. Я могу наделать огромное количество глупостей за полчаса.
    ***


    Сандор сидел на кровати, отстраненно думая о том, что он чертовски крепко затянул полотенце, иначе бы оно давно с него сползло. Сонная феечка в ворохе одеял сидела у него на коленях, прижимаясь ухом к грудной клетке и непрерывно лепетала. Слушать ее было само по себе уже слишком сладким сном. Босая пятка одной из ног лежала в его ладони без всякой хрустальной туфельки, согреваясь.
    — Она навевает на меня сны. Я боюсь своей комнаты, но мне кажется, я должна там быть. Это как чистилище. Я пройду сквозь, и мне станет все нипочем.
    — Малыш, ты говоришь как Арья, совсем как сестра.
    — Я вспоминала ее весь тот проклятый день. Что бы сделала Арья? Куда бы пошла? Как бы ударила? Обещай, что научишь меня драться!
    — Девочка, ты говоришь ерунду. Зачем тебе драться? Я теперь всегда буду рядом, слышишь, всегда. Тебе не нужно будет драться.
    — А если ты чуть-чуть опоздаешь? Или не чуть-чуть? Ты так уверен в себе?
    Он тяжело вздохнул, покрепче перехватывая драгоценную ношу.
    — Я стану самым лучшим, я не знаю как, но стану. Обязательно. А самооборона никому не повредит. Просто…ты слишком нежная, ты просто не сможешь, мне кажется.
    — Я могу укусить тебя прямо сейчас. — она подняла к его лицу глаза, полные лунного света. Дыхание пресеклось сразу же, как отрезанное ножом. — Будет это самообороной?
    «Это будет самоубийством, — хотел бы сказать он. — Сильнее чем поцеловать тебя, я хочу только держать твое тело в своих руках до рассвета. Ты кажешься такой разумной здесь, сейчас, в моих руках, словно твое безумие перекинулось на меня и теперь я начну странно вести себя и не буду покидать комнаты… Да, если ты будешь приходить по ночам, я готов жить в этой комнате всегда».
    И ничего из этого он не сказал, только поднял собственный подбородок вверх, отстраняясь от ее зовущего лица, от прикосновений тела. В дверь тихо, но уверенно постучали.
    — Сандор, — донеслось снаружи. — Открой.
    — Это Робб, — прошептала Санса абсолютно ровным тоном. — Похоже, сегодня его вахта. Он знает, что меня нет в комнате.
    — Ты сможешь проделать весь путь до комнаты в обратном порядке? — вдруг спросил Сандор, дурея от идиотизма собственной затеи. Да, он сошел с ума, он полностью рехнулся. Девушка кивнула тем временем.
    — Обещай научить меня драться. Обещай приходить ко мне. — скороговоркой выпалила она, выскальзывая в сторону подоконника. Рама подалась легко, словно смазанная. Сандор уже знал, что недавно это была комната Бриенны, и Арья поработала с этой створкой всерьез в своих интересах.
    — Если ты обещаешь не возвращаться, — тихо произнес он, прикрывая окно. Из груди рвался крик, казалось он с мясом вырывает что-то из себя, прося о том, чего не совершенно не желал. Девушка кивнула. — Тогда обещаю.
    Он поправил полотенце, проводил взглядом мелькнувший за окном силуэт, поблагодарил богов за размещение его на первом этаже и открыл дверь. Робб стоял на пороге натянутый как струна. Рыжие волосы разметались, напоминая старую детскую шутку про непричесанных детей «я у мамы вместо швабры».
    — Войдешь? — уточнил он, не желая продолжать разговор через порог. Робб отрицательно кивнул с усилием, словно у него свело шею.
    — Сандор, — сказал он почти шепотом. — Я должен сейчас быть с Сансой, но меня там нет. Я знаю, что Сансы сейчас нет в ее комнате. Может быть ты знаешь, где она?
    — Робб, — ответил он тем же тоном, наблюдая как взгляд Старка сканирует пространство комнаты за его спиной, раз за разом отскакивая, словно обжигаясь о его тело в проеме двери. — Я, как видишь, в своей комнате. И я знаю…знаю, что Санса сейчас в своей.
    Брови Робба вздернулись вверх, когда смысл сказанного дошел до него, и на этот раз он уже в упор прошел взглядом по телу Сандора сверху вниз, и этот досмотр заставил его поежиться.
    — Робб, — повторил он, скорее стремясь прекратить тягучее мучительное действо, — Если ты должен быть сейчас с Сансой, самое время пойти и быть с ней.
    Старк посмотрел на него сурово, словно хотел добавить что-то еще, но сказал лишь «спасибо» одними губами. А Сандор хотел было ответить, сообщить, что отдал бы многое за возможность сидеть с ней в ее комнате и оберегать сон, но вышло так, что все что мог он уже отдал. Дверь рассекла натянутые нити взглядов, отрезая говорящих друг от друга, но их диалог, казалось, продолжался мысленно, так и не прекратившись. Сандор вел его, проваливаясь в сон, где причудливо смешивались он, Санса и ее брат.
     
    arimana, fiolent, Ночная Птица и ещё 1-му нравится это.
  12. Вереск

    Вереск Лорд

    7.30 Тридесятое царство. Робб / Санса.

    Тетя Лианна была непреклонна. Прибыть немедленно. Отец был непреклонен. Прибудут с охраной. Тетя кричала. Отец молчал. В ходе перепалки должны были полопаться стекла, вскрыться реки и вылететь барабанные перепонки в радиусе полукилометра от тети, но, вероятно, киберы мужа каким-то образом погасили это вредное природное явление. Тетя перезвонила через полчаса и сообщила, что больше четырех человек транспорт Рейегара не вынесет. Отец согласился далеко не сразу. Робб подивился искусству его отца вести переговоры. Они отправлялись утром, а Бриенна об этом даже не знала.
    Проще всего было с Сандором. Как человек слова, он просто сразу же собрал вещи и ушел получать инструкции к отцу Робба. Санса, услышав о Сандоре, мгновенно успокоилась и согласилась ехать, словно ей было решительно все равно, куда, лишь бы с ним. А потом Старк позвонил Бриенне, и та впала в некоторый ступор. Через десять минут трубка раскалилась от воплей Джейме на другом конце:
    — Нет, нет и еще раз нет. Ваша Санса — магнит для уродов, Бри опасно с ней ездить куда бы то ни было. Нет? О, Робб, даже не начинай. Я могу ехать с ней. Да? НЕ могу? Ну так и она не поедет, это решенный вопрос!
    Неведомым образом Бриенна вновь завладела трубкой и коротко пообещала перезвонить. И через час вопрос решился. Робб устал удивляться внезапному всплеску дипломатических навыков и, по-прежнему хмурый, ушел собираться. Поездка обещала быть нелегкой.
    Рейегар прислал за племянниками нечто, больше похожее на спасательную капсулу звездолета, чем самостоятельный летательный аппарат. Прозрачный пол пугал до оторопи. Заднее сидение вмещало троих, Бриенна села вперед; пилот медленно поднял машину в воздух, и Робб увидел, как от потолка плавно отделяются почти бесплотные прозрачные крылья, смутно похожие на стрекозиные, все в тонких насечках. Аппарат взял с места резво, поднялся почти вертикально и взмыл на хорошей скорости вверх. Сансу, сидящую между ним и Сандором, почти мгновенно укачало от воздуха и света, а может быть, от близкого присутствия человека, ей небезразличного. Спала она или только делала вид, но голову разметать по плечу телохранителя она смогла качественно. Сандор попытался отстраниться, но кабина не была рассчитана на двух широкоплечих парней, даже в комплекте с хрупкой девушкой. После некоторых колебаний Сандор с мученическим вздохом обнял Сансу за плечи, и та принялась устраиваться поудобнее, словно вила гнездо. Кисть руки, которой Клиган обнимал свою подопечную, лежала поверх плеча Робба, не давая последнему сосредоточиться еще хоть на чем-то. Не бесило, не пугало, даже не будоражило, что было странно, но отвлекало. Он было попытался вглядеться в пейзаж за окном, однако уже очень скоро провалился в сон, не сразу поняв, что он уже во сне, как это бывает от сильного переутомления. Во сне в вертолете кроме них с Сандором людей не было, а низкая облачность снаружи скрывала от любых взглядов все происходящее внутри. Проснувшись рывком, Робб обнаружил, что сполз с сидения, а голова его лежит на руке Сандора.
    — Укачало, — меланхолично отметил Сандор на его извинения. — В воздухе бывает.
    «Выключите мне фантазию, дорогие боги, — взмолился парень. — Просто выключите ее мне, замените этот до слез знакомый образ тем же Теоном, что вам стоит? Я же сойду с ума…»

    ***


    Он пахнет клевером. Так странно, ничто больше не пахнет клевером, просто не может, а он пахнет. Теперь я как волчица, северная, немного безумная. А кто не безумен весной? Я чую людей, словно у меня какой-то датчик под кожей. Я знаю, как пахнет беспокойство Теона. Он смотрит на Робба так, словно прощается навсегда, а на языке у меня остается металлический привкус, словно я забыла во рту ложку. Я знаю, как пахнет забота, она в каждом движении Робба вокруг меня, в касании плеча, в протянутой руке. А когда он обнимает Теона на прощанье, в этом есть что-то непонятное, неведомое чувство. Запах звонкий, как порыв ветра на море, и горький, словно море плеснуло тебе по глазам брызгами, и ты слепнешь и задыхаешься разом. Тревога Бриенны пахнет медом и вереском, ее касания тягучие и плавные, в ее глазах плещется печаль на самом дне. Она не хочет прощаться с Джейме, но знает, что вернется, и оттого пахнет так сладко. Зато радость Сандора пахнет клевером, и его уверенность пахнет клевером, и любовь, она там тоже есть и тоже пахнет клевером. Я тону в нем, не желая спасаться. Целое поле клевера, где можно раскинуть руки и лежать. Но я сворачиваюсь калачиком, разбрасывая пряди волос по его груди, обнимаю и проваливаюсь в сон. Путешествие начинается.
    Мы больше не летим. Так странно. Отчего люди не летают так, как птицы, а? Прозрачные крылья над кабиной, словно сотканные из ангельских перьев. Смешные, вихрастые, как детские макушки. Когда вот так лежишь ухом на его плече, кажется, что это наши крылья и мы парим на них над миром… Почему-то мы больше не летим.
    — Борт 17 дополнительный, — доносится откуда-то спереди.
    — Слышим вас, борт 17. Пятая полоса, седьмой рубеж. Как слышно?
    — Земля, вас слышу. Пятая полоса, седьмой рубеж, подтверждаю. В поле чисто?
    — В поле людно. Аккуратнее, борт 17, рубеж не резиновый. Отбой.
    ***


    Крылья ветра впились в их тела, стоило исчезнуть дверям. Звуковой сигнал никак не подготовил их к полному растворению бортов капсулы, Санса вжала ладонь в юбку в районе колен, под которой немедленно начал гулять ветер, Сандор прямо на ходу заменил порыв взять ее на руки на другое действие — поставил за свое левое плечо, выходя из кабины, подал руку, не прекращая сканировать окрестности.
    Поле, на котором они приземлились, отливало металлом, звучало под ногами как металл, но выглядело как стекло. Открытая всем ветрам площадка со светящейся по центру огромной цифрой семь находилась на головокружительной высоте, понял он, едва взглянул под ноги.
    — Смотри только перед собой, не опускай глаз, Санса, — прошептал Робб, поддерживая девушку под вторую руку.
    Он шел слева от сестры, уговорившись, что в случае опасности как левша будет полезнее слева, нежели справа. Бриенна, идущая еще левее, в том же случае должна была отступить назад и развернуться, замыкая треугольник защитников отработанным движением. Отец был прав — Санса видит в ней подругу и источник болеутоляющего, но при ее скорости реакции и физической силе, уже не говоря о габаритах, не использовать ее нельзя. Знает ли сама девушка, Робб предпочитал не думать. Для парня нормально быть живым щитом, защищать, а вот каково это девушке?
    Их встречали. Серебристые комбезы у мужчин, белые, почти прозрачные у женщин. От группы отделился племянник, крикнув звонко и радостно. На миг стало легче, но мать немедленно вернула мальчика к порядку. Санса крепко сжала руку брата. Официальная часть, отрепетированная тысячу и один раз, начиналась.
    ***


    Голос шелестит успокаивающе, как шелк по обнаженной ноге, дрожит перезвоном золотых браслетов.
    — Здесь, на Драконьем камне, моя леди, нет места агрессии, правда, не понимаю, почему вы с телохранителем. Даже с двумя…
    Девушка улыбнулась своему спутнику. Как объяснить ему и не сказать слишком многое?
    — Знаете поговорку «обжегшись на молоке, дуют на воду»?
    — Да, конечно, — ее собеседник небрежно заправил за ухо длинную прядь. Если в мире ещё существуют эльфы, то определенно в Валиноре, но вот тебе Драконий камень и живой Визерис. Он пахнет смолой и почему-то пеплом. Мой принц, самый настоящий, красивый, с фиалковыми глазами. А в серебряной сети его волос запуталось с полдюжины женских взглядов. Даже Бриенна задержала на нем взгляд, хотя не в ее привычках было подмечать красивых парней. И я выйду за него замуж. Бойтесь своих желаний, люди.
    — Санса, вы хотели рассказать мне и, кажется, задумались, — нетерпеливо напомнил ей принц.
    — Простите, — шепнула она. — Так вот, около месяца назад на меня было совершено нападение. Все в порядке, но я сильно испугалась, и отец настоял на охране.
    — Что стало с предыдущей охраной? — глаза принца полыхнули гневом, словно пламя вырывалось из бойниц горящего замка, отражаясь в серебряной вязи его медальона. Хрип лошадей, блеск орудия, зарево и копоть. Она слишком остро чувствует этого человека, он слишком живой, словно бешеный сгусток плазмы, запаянный наглухо в изящный футляр точеного тела с узкими ладонями и ступнями. Его глаза цвета грозового неба с фиолетовой мощью урагана в глубине, словно он сам Зевс Громовержец, и в отставленной и наверняка сжатой в кулак за спиной руке вот-вот должны материализоваться молнии.
    — Они более меня не охраняют, — пожала плечами девушка. В глазах парня словно заслонка перекрыла жерло печи, но жар внутри стал невыносимым. Искра страха возникла в груди, жужжа навязчивой пчелой. Поспешно закрыв глаза, Санса оперлась о руку провожатого и сообщила: — Не беспокойтесь, принц. Теперь меня охраняют лучше.
    — Ваш телохранитель не выглядит опытным.
    — Он уже дважды вытаскивал меня из неприятностей, но… — позвольте мне, мой принц, не пересказывать вам этот кошмар.
    — Верно, — Визерис остановился и осторожно взял ее лицо за подбородок. — Ваше лицо испортят слезы. Давайте найдем другое занятие. Уверен, вы хотите подарить мне танец, моя леди. Первый, разумеется, но не последний.
    Взгляд принца жег как самый настоящий огонь. Что-то в ответ поднималось в душе, но искры тухли одна за другой, словно залетая в морозильную камеру. В каждой точке зала из любого положения Санса непрерывно чувствовала взгляд Сандора.
    ***


    — Де-йе-не-рис, — старательно пытался произнести Робб. — Почти запомнил.
    — Мне совестно, Йобейт, — улыбнулась девушка, опирающаяся на его руку. Ресницы махнули по воздуху двумя веерами, бросая длинную тень с зубчатым краем на скулы.
    — Это твоё имя, я должен его знать, — пожал плечами парень.
    — Называй меня Дени, пожалуйста, — попросила она в ответ. Прикосновение почти прозрачной кисти невесомо. У нее тонкие голубые жилки под кожей, как у маленьких детей.
    — Ты так легко можешь облегчить мою участь, — улыбается Робб виновато, — жаль, не могу ответить тебе взаимностью.
    — Нет, нет, я научусь его говорить. Ведь есть же семейная легенда. О Йобейте, котоый полюбил девушку, но она стала женой Тайгаиена. Я воспитана на ней, этой легенде. Она такая… Мне всегда нравилась эта история. Ты же не виноват, что в твоём имени слишком много й.
    От попыток выговорить «р» чисто на ее щеки ложится румянец, легкий, как едва наливающийся яблочный бок. Середина лета, дыхание ветра в кронах деревьев мерещится рядом с ней.
    — Знаю, но в сокращённом их на одну меньше. Это проще. От того, что ты будешь называть меня Роббом, я не перестану быть Робертом, — не уступает он. — Значит, Робб?
    — Нет, давай ты всё-таки будешь… — Дейнерис замялась.
    — Йобейтом?
    — Смеёшься? — на лице появляется неожиданное выражение возмущения и, даже удивительно, угрозы.
    — Прости… — он встал на одно колено, подавляя улыбку. Она не пугает, скорее трогательно нелепа в своей наивности. — Чем я могу искупить свою вину?
    — Ты йаскаиваешься, я вижу. — серьезно сообщает девушка. — Этого достаточно. Я пйащаю.
    ***


    Вальс несёт меня, словно рой яблоневого цвета. Стремительно и жутко. У Визериса горячие руки, они бережны, наверное, но касание опаляет. Они нежны, вероятно, но я их не чувствую. Мое сердце бьётся в такт с дыханием Сандора, согласуясь с его шагами и перестроениями, молчанием и обменом взглядами с Бриенной. Я чувствую себя друзой горного хрусталя, вот только я плачу от света и тепла, я боюсь вспышек ревности в глазах моего жениха. Он слишком горячий для меня, слишком живой. Когда я стала такой Снегурочкой? Танец прекращается, Визерис осторожно отпускает мою руку.
    — Вы любите танцевать, Санса?
    От этого «вы» сначала идет щекотный холодок вдоль позвоночника, но едва мурашки ныряют на затылке в волосу, вдруг между ними разверзается бездна — безбрежная в своей глубине и голоде. Он мой жених, но я не чувствую близости. Кажется, я придвигаюсь, и он отходит. Кажется, он движется ближе, и я останавливаю его. Может быть, я и вправду схожу с ума, но… У него, кажется, тоже есть свое «но». А может, и не кажется.
    — Да, люблю. Мама говорит, я танцую с тех пор, как научилась ходить.
    У него очень красивые глаза. Такой цвет не каждой акварелью передашь. Густой теплый оттенок между сливой и теплым виноградом. Почти черные в тени, такие яркие на свету.
    — Что ж, это объясняет вашу осанку и эту легкость шага.
    — Мой принц, вы… — она замялась, тушуясь вдруг. Я слишком давлю, но больше терпеть невозможно. Мы все ближе в танце, но словно бы каждый отлетает вне в свою реальность. — Визерис! Пожалуйста, может быть, на ты?
    Вспышка гнева гаснет мгновенно, но она была, боже, я ее видела. Лишь миг, когда хищный выдох расширил ноздри, а из глаз лилось пламя. И вот он уже снова смотрит внимательно и строго.
    — Конечно, Санса. Если ты этого хочешь.
    Кажется, я хочу сбежать. И мчать не оглядываясь до самой гавани.
    ***


    Зал, по которому Санса скользила в компании Визериса, делая круг за кругом, казался сотканным из света и стекла. Бесконечный ледяной или хрустальный дворец, прошитый солнечными нитками, светом тонких вмурованных в стены прожекторов, словно тысячи блестящих стеклышек. Хотелось покрутить в руках, разобраться, как это все устроено, и он спрашивал. Дени быстро устала от людей, понял он. Ему тоже не хотелось быть на публике, количество наблюдающих внимательных глаз, цепко отмечающих каждое его движение, утомляло и выпивало силы. Давно он себя не чувствовал настолько скованно. Дени потянула его за собой на узкий, почти невидимый мостик, к наблюдательной площадке высоко над скалами, прибоем и всем этим торжеством металла и неметалла под ними.
    — У вас здесь, на Драконьем камне, все такое… технологичное, — начал Робб, не в силах больше держать впечатления внутри. Дени не выглядела опасной, ей хотелось доверять. — Я ступаю ногами по материалу, не узнавая его ни на вид, ни на ощупь. Возможно, там, внизу, вовсе не море бьётся о вовсе не скалы, а то, что наполняет мою грудь с дыханием — совсем не воздух.
    — Ты поэт, волк, — внимательно заглядывая ему в глаза, сообщила спутница
    — Называй меня волком, в нем хотя бы «р» нет… — ухватился Робб за ниточку.
    — Вы безупйечно галантный… — начала она осторожно, но уверенно, как корабль меж рифов лавируя между плохо удающихся слов. Удавалось далеко не всегда. До чего его будущая невеста упряма — а кажется таким маленьким запуганным воробушком, но характер…
    — Лыцаль? — рассмеялся Робб. — Брось, я просто вежлив. Не вижу причин хамить тебе, ты самое безопасное создание здесь. Страшно, как ты живёшь.
    — Мы — Таргариены. Я никогда не жила иначе. Откуда мне знать? — улыбнулась Дени. — Ты так говоришь, словно я выросла в опасном месте, но это не так. Братья, дядя, отец — у меня кругом люди, и все они желают добра. Разве не должна я в ответ быть открытой и честной?
    — Возможно, я вижу твой дом извне, чужестранцу не понять всего, но… — как бы ненароком не обидеть, — твой дом опасен для меня, он враждебен, он жесток, под маской заботы копится яд и точатся острия. Ты вырастаешь открытой вопреки и даже не знаешь об этом…
    — Ты несправедлив, — сообщила Дени тихо. — Разве волки не собираются в стаю при первых признаках опасности? Дом не хочет тебя принимать, но ты чужак…
    — Скорее, оценивает, представляю ли я угрозу, — пожал плечами Робб. — И знаешь, совершенно не хочется узнавать, что ждёт тех, в ком твой дом угрозу увидит.
    — Дом всегда смотрит на чужаков тысячей и одним глазом, — сказала девушка, накрывая узкой белой ладонью его руку. — И все же, знаешь, я тебя не боюсь.
    ***


    Санса замерла перед матовой стеной с пульсирующими то там, то тут искрами.
    — Что это?
    — У вас нет визоров? Как же вы живете… — потом, словно бы вдруг вспомнил о чем-то более важном, он вытянулся в струну и вежливо закончил: — Устройство вроде камеры, но транслирует не только примитивную картинку, но и звуки, запахи, состояния… Смотрите сами, вот там, снаружи, начинается дождь. У нас нередки грозы, дожди, самые настоящие бури. Моя сестра родилась в одну из таких бурь. Впрочем, вы же не любите грустных историй…
    — Где сейчас мой брат? — уточнила Санса. Небо лиловело на глазах, наполняясь цветом, словно подпираемое изнутри некоей могущественной силой. Визерис занёс пальцы над экраном и сделал пару пассов, словно кидал горсти песка сквозь экран. А затем они увидели бегущих под дождем людей… Робб хохотал, несясь к укрытию, а Дени тонко визжала, сжавшись в маленький комок у него в руках. Счастьем резанула ее эта картина, маревом прочих осколочных эмоций и вдруг чистым вдохновением, полетом и ощущением праздника. Девушка подняла телефон и сфотографировала их, любуясь снимком, а потом немедленно послала матери. Пусть они знают, что у нас у всех все хорошо. Первые два дня девушка звонила, теперь решила сделать более весомое вложение в спокойствие мамы. А вот со спокойствием Визериса было худо, он на глазах ее помрачнел, свернул изображение выкручивающим жестом и поспешно объявил:
    — Думаю, с экскурсиями пора заканчивать. Нас ждут за ужином.
    Пока совсем неясно что делать с его перепадами настроения. Вот бы поговорить открыто, чтобы он все рассказал. Только пока не время. Наберусь терпения.
    ***


    — Ты боишься дождя?
    Первые капли прибивали босые пальцы к металлу, который был то ли стеклом, то ли пластиком.
    — Не-а.
    — Ну да, как я мог забыть… Бурерожденная.
    — Дожди бывают разные, а я люблю гулять под всеми, но… Это будет полноценный ливень. Мы вымокнем до нитки мгновенно.
    — А вон те зонтики… — Робб махнул рукой на далекие, похожие на громоотводы, расширяющиеся кверху серебристые столбы, — ты говорила, они прикрывают замок и город…
    — Нет, нас мало, их не станут включать…
    — А твои туфельки… — Дени демонстрировала умение «немножко летать» в своей обуви. Правда, невысоко и недалеко, но его впечатлило. — Дай угадаю? Они не вынесут двойной вес…
    — Ты снова смеёшься надо мной… — с угрозой сообщила девушка, сведя густые брови.
    — Нет, над собой. Бессмысленная вера в торжество технологии и бога из машины — беда современного человека. Особенно такого необразованного по сравнению с тобой дикаря, как я, — он подхватил Дени на руки и сообщил: — Держись крепче, будет трясти.
    — Что? — возмутилась Дени, но глаза горели любопытством, словно маяк вспыхнул во тьме. — Что ты делаешь?
    — Единственное, что остаётся — бегу! — расхохотался Робб. — Знаешь, как быстро бегают волки со своей добычей?
    Они неслись по полю под визг Дени, брызги летели из-под босых ног, оседая на голенях. В какой-то момент ему вдруг стало смешно и легко, и он захохотал. Так они и влетели под воздушный полог ближайшего проема, отрезавший их от ливня. Дени развернула к нему зажатые в руках кеды и сообщила:
    — Пйедставь, они сухие, сухие!
    — Волчья телепортационная компания, мэм, — он наклонился с притворной усмешкой. — Мы самые быстрые.
    — Обязательно воспользуюсь вашими услугами ещё, — подыграла Дени. — Что для этого нужно?
    Девушка стояла на носочках, зажав в руках кеды, маленькая, смешная, с растрепавшимися локонами, и заглядывала ему в глаза.
    — Нужен дождь, — сообщил он, неожиданно для себя делая шаг к ней, сблизивший их. Тела почти соприкасались. Может, я ещё не до конца потерян? Или она так чиста, что отказать нельзя?
    — Волк явится с дождем, — сообщила она почти шепотом, тоже качнувшись к нему, скорее любопытно, нежели робко. Он наклонился к ней накрывая ладонями ее плечи, отчего первые казались больше, а вторые меньше. Дени не делала ничего, оставив все на откуп своему жениху, вообще все, что бы ни случилось. В ее глазах он читал доверие, самое страшное из известных ему оружий. «Мы в ответе за тех, кого приручили», было последней его мыслью перед касанием ее губ своими. Тепло, давление и… Ничего. Ощущение, что все вокруг волшебно, кроме тебя. Ты патрон без лампочки, выстрел в воздух, опустевшее гнездо. Робб заключил ее в объятия, девушка отвернула свои лиловые глаза от него, носом скользнув вдоль по его рубашке. Маленькая доверчивая девочка с кедами в руках, как это глупо. Беги, кроха, спасайся. Мне никогда не стать твоим принцем, а я должен, и ты должна. Не дай бог ты полюбишь меня. Самое честное, что я могу предложить — дружба, но она унизит обоих, как это ни печально. А я не хочу обманывать. Не хочу предавать. Но долг твердит об ином.
    ***


    Они спешили на ужин, рука Дени лежала в его, он едва поспевал за легконогой девчонкой. Она срезала повороты коридоров так резво, что у Робба были все шансы влететь в какой-то момент в стену или собрать плечами дверной проем. Пока он успевал, но предвидеть словно из стены вышедшего Визериса не мог никак. Дени от неожиданности резко остановилась, чуть не упав, но он удержал ее за руку. Брат его невесты вдруг презрительно сощурился и сообщил:
    — Так-то ты о ней заботишься? Она могла вымокнуть до нитки!
    — Виз, не надо, — шепнула Дени, вставая между ними. Робб по инерции попытался задвинуть девушку за спину, как делал с обеими своими сестрами, но маленькая принцесса стояла непоколебимо, как скала. — Прекрати, пойдем, нас всех ждут.
    Девочка собрала в каждую ладонь по мужской руке и буквально потащила их обоих дальше по коридору. Пару поворотов Визерис терпел, но потом, на подходах уже к дверям зала, пользуясь заминкой сестры, резко выдернул руку и наклонил голову к Старку:
    — Я! Я, а не ты должен был стать ее мужем, — прошипел он в самое ухо Роббу. Тот отшатнулся, чуть не споткнувшись, развернулся и выскочил на балкон. Стук сердца тревожной дробью выкрашивал грудную клетку. Он услышал шаги Дени за спиной далеко не сразу, не оборачиваясь выбросил руку, останавливая, и сообщил:
    — Мы — Таргариены. Именно это ты скажешь. Сыт по горло.
    — А то, — донеслось с приглушённым смешком до него. — Так и скажу.
    Он обернулся, Рейенира подошла ближе.
    — Не знал, что ты здесь.
    — Только приехала, а тут уже драка… — Рея крутила в руках нечто, похожее то ли на серебристый тросик, то ли на короткую плетку. — Ммм, а ты ещё веселее, чем Джон, надо признать.
    — Он просил передать тебе привет, — фыркнул в ответ Робб.
    — И только? — с притворным оскорблением сообщила сестра. — Я предполагала, что это будет письмо или… Разыгрываешь меня, Робб.
    — Нет. Я тебя не разыгрываю, а вот ты троллишь беззастенчиво и нагло, — устало ответил парень, опуская локти на перила. Голову хотелось свесить вниз, отпустить и пусть лети-ит.
    — Мы, Таргариены, такие… — ухмыльнулась Рейнира.
    — А ещё вы выходите замуж за братьев, растете, не видя цветов и деревьев, только роботы и металл… — выдал Робб последовательно все, что накипело.
    — Скажешь, я была бы плохой женой? — уточнила девушка, коснувшись его руки своей. Она оперлась на перила рядом с ним, но смотрела в освещенный зал. Краем глаза он видел, что в лице ее что-то поменялось.
    — Очень по адресу вопрос, Рея, прекрати. Я, кажется, прибыл на собственную помолвку, но уже и не уверен, — зло выдал он. — У меня просто нет сил.
    — Держись, волк, будет только хуже. Это все цветочки, так, кажется, у вас там, где все растет, цветет и шевелится, говорят.
    — Это предостережение?
    — Это факт. Визерис не даст тебе покоя. Он воспитан на мысли о браке с сестрой, и сто раз бы уже переспал с ней, но Нейерис так просто себя в обиду не дает, — она крутанулась к нему, перегнувшись через перила, обхватила пальцами его подбородок и заглянула глубоко в глаза, — Ну, признай, наша краса и гордость очаровала тебя по полной программе? Она такая нежная, такая ранимая…
    — Рейенис, я тебя не понимаю, — он смутился. — Что ты, черт возьми, хочешь сказать?
    — Не верь глазам своим, волк. Все не то, чем кажется. Нейерис и Эйерис, мать и отец, и прочие, и я, особенно я, и даже ты… — она улыбнулась грустно. — Мы не то, чем кажемся, правда же, Робб?
    — Не знаю, про что ты.
    — Пламя и кровь, Роберт Старк. Это девиз нашего дома, не твоего. А в тебе слишком много первого и слишком мало второго… Дени выйдет за тебя, о да, родит тебе детей, бла-бла-бла… Но ты не воплощенная легенда и не рвешься переиграть историю, ведь так? Вот и славно. Не искушай Дени, у нее слишком доброе сердце. Разобьешь — и все темные властелины мира покажутся тебе ерундой.
     
    arimana нравится это.
  13. Вереск

    Вереск Лорд

    7.30 Тридесятое царство. Робб / Санса.

    Тетя Лианна была непреклонна. Прибыть немедленно. Отец был непреклонен. Прибудут с охраной. Тетя кричала. Отец молчал. В ходе перепалки должны были полопаться стекла, вскрыться реки и вылететь барабанные перепонки в радиусе полукилометра от тети, но, вероятно, киберы мужа каким-то образом погасили это вредное природное явление. Тетя перезвонила через полчаса и сообщила, что больше четырех человек транспорт Рейегара не вынесет. Отец согласился далеко не сразу. Робб подивился искусству его отца вести переговоры. Они отправлялись утром, а Бриенна об этом даже не знала.
    Проще всего было с Сандором. Как человек слова, он просто сразу же собрал вещи и ушел получать инструкции к отцу Робба. Санса, услышав о Сандоре, мгновенно успокоилась и согласилась ехать, словно ей было решительно все равно, куда, лишь бы с ним. А потом Старк позвонил Бриенне, и та впала в некоторый ступор. Через десять минут трубка раскалилась от воплей Джейме на другом конце:
    — Нет, нет и еще раз нет. Ваша Санса — магнит для уродов, Бри опасно с ней ездить куда бы то ни было. Нет? О, Робб, даже не начинай. Я могу ехать с ней. Да? НЕ могу? Ну так и она не поедет, это решенный вопрос!
    Неведомым образом Бриенна вновь завладела трубкой и коротко пообещала перезвонить. И через час вопрос решился. Робб устал удивляться внезапному всплеску дипломатических навыков и, по-прежнему хмурый, ушел собираться. Поездка обещала быть нелегкой.
    Рейегар прислал за племянниками нечто, больше похожее на спасательную капсулу звездолета, чем самостоятельный летательный аппарат. Прозрачный пол пугал до оторопи. Заднее сидение вмещало троих, Бриенна села вперед; пилот медленно поднял машину в воздух, и Робб увидел, как от потолка плавно отделяются почти бесплотные прозрачные крылья, смутно похожие на стрекозиные, все в тонких насечках. Аппарат взял с места резво, поднялся почти вертикально и взмыл на хорошей скорости вверх. Сансу, сидящую между ним и Сандором, почти мгновенно укачало от воздуха и света, а может быть, от близкого присутствия человека, ей небезразличного. Спала она или только делала вид, но голову разметать по плечу телохранителя она смогла качественно. Сандор попытался отстраниться, но кабина не была рассчитана на двух широкоплечих парней, даже в комплекте с хрупкой девушкой. После некоторых колебаний Сандор с мученическим вздохом обнял Сансу за плечи, и та принялась устраиваться поудобнее, словно вила гнездо. Кисть руки, которой Клиган обнимал свою подопечную, лежала поверх плеча Робба, не давая последнему сосредоточиться еще хоть на чем-то. Не бесило, не пугало, даже не будоражило, что было странно, но отвлекало. Он было попытался вглядеться в пейзаж за окном, однако уже очень скоро провалился в сон, не сразу поняв, что он уже во сне, как это бывает от сильного переутомления. Во сне в вертолете кроме них с Сандором людей не было, а низкая облачность снаружи скрывала от любых взглядов все происходящее внутри. Проснувшись рывком, Робб обнаружил, что сполз с сидения, а голова его лежит на руке Сандора.
    — Укачало, — меланхолично отметил Сандор на его извинения. — В воздухе бывает.
    «Выключите мне фантазию, дорогие боги, — взмолился парень. — Просто выключите ее мне, замените этот до слез знакомый образ тем же Теоном, что вам стоит? Я же сойду с ума…»

    ***


    Он пахнет клевером. Так странно, ничто больше не пахнет клевером, просто не может, а он пахнет. Теперь я как волчица, северная, немного безумная. А кто не безумен весной? Я чую людей, словно у меня какой-то датчик под кожей. Я знаю, как пахнет беспокойство Теона. Он смотрит на Робба так, словно прощается навсегда, а на языке у меня остается металлический привкус, словно я забыла во рту ложку. Я знаю, как пахнет забота, она в каждом движении Робба вокруг меня, в касании плеча, в протянутой руке. А когда он обнимает Теона на прощанье, в этом есть что-то непонятное, неведомое чувство. Запах звонкий, как порыв ветра на море, и горький, словно море плеснуло тебе по глазам брызгами, и ты слепнешь и задыхаешься разом. Тревога Бриенны пахнет медом и вереском, ее касания тягучие и плавные, в ее глазах плещется печаль на самом дне. Она не хочет прощаться с Джейме, но знает, что вернется, и оттого пахнет так сладко. Зато радость Сандора пахнет клевером, и его уверенность пахнет клевером, и любовь, она там тоже есть и тоже пахнет клевером. Я тону в нем, не желая спасаться. Целое поле клевера, где можно раскинуть руки и лежать. Но я сворачиваюсь калачиком, разбрасывая пряди волос по его груди, обнимаю и проваливаюсь в сон. Путешествие начинается.
    Мы больше не летим. Так странно. Отчего люди не летают так, как птицы, а? Прозрачные крылья над кабиной, словно сотканные из ангельских перьев. Смешные, вихрастые, как детские макушки. Когда вот так лежишь ухом на его плече, кажется, что это наши крылья и мы парим на них над миром… Почему-то мы больше не летим.
    — Борт 17 дополнительный, — доносится откуда-то спереди.
    — Слышим вас, борт 17. Пятая полоса, седьмой рубеж. Как слышно?
    — Земля, вас слышу. Пятая полоса, седьмой рубеж, подтверждаю. В поле чисто?
    — В поле людно. Аккуратнее, борт 17, рубеж не резиновый. Отбой.
    ***


    Крылья ветра впились в их тела, стоило исчезнуть дверям. Звуковой сигнал никак не подготовил их к полному растворению бортов капсулы, Санса вжала ладонь в юбку в районе колен, под которой немедленно начал гулять ветер, Сандор прямо на ходу заменил порыв взять ее на руки на другое действие — поставил за свое левое плечо, выходя из кабины, подал руку, не прекращая сканировать окрестности.
    Поле, на котором они приземлились, отливало металлом, звучало под ногами как металл, но выглядело как стекло. Открытая всем ветрам площадка со светящейся по центру огромной цифрой семь находилась на головокружительной высоте, понял он, едва взглянул под ноги.
    — Смотри только перед собой, не опускай глаз, Санса, — прошептал Робб, поддерживая девушку под вторую руку.
    Он шел слева от сестры, уговорившись, что в случае опасности как левша будет полезнее слева, нежели справа. Бриенна, идущая еще левее, в том же случае должна была отступить назад и развернуться, замыкая треугольник защитников отработанным движением. Отец был прав — Санса видит в ней подругу и источник болеутоляющего, но при ее скорости реакции и физической силе, уже не говоря о габаритах, не использовать ее нельзя. Знает ли сама девушка, Робб предпочитал не думать. Для парня нормально быть живым щитом, защищать, а вот каково это девушке?
    Их встречали. Серебристые комбезы у мужчин, белые, почти прозрачные у женщин. От группы отделился племянник, крикнув звонко и радостно. На миг стало легче, но мать немедленно вернула мальчика к порядку. Санса крепко сжала руку брата. Официальная часть, отрепетированная тысячу и один раз, начиналась.
    ***


    Голос шелестит успокаивающе, как шелк по обнаженной ноге, дрожит перезвоном золотых браслетов.
    — Здесь, на Драконьем камне, моя леди, нет места агрессии, правда, не понимаю, почему вы с телохранителем. Даже с двумя…
    Девушка улыбнулась своему спутнику. Как объяснить ему и не сказать слишком многое?
    — Знаете поговорку «обжегшись на молоке, дуют на воду»?
    — Да, конечно, — ее собеседник небрежно заправил за ухо длинную прядь. Если в мире ещё существуют эльфы, то определенно в Валиноре, но вот тебе Драконий камень и живой Визерис. Он пахнет смолой и почему-то пеплом. Мой принц, самый настоящий, красивый, с фиалковыми глазами. А в серебряной сети его волос запуталось с полдюжины женских взглядов. Даже Бриенна задержала на нем взгляд, хотя не в ее привычках было подмечать красивых парней. И я выйду за него замуж. Бойтесь своих желаний, люди.
    — Санса, вы хотели рассказать мне и, кажется, задумались, — нетерпеливо напомнил ей принц.
    — Простите, — шепнула она. — Так вот, около месяца назад на меня было совершено нападение. Все в порядке, но я сильно испугалась, и отец настоял на охране.
    — Что стало с предыдущей охраной? — глаза принца полыхнули гневом, словно пламя вырывалось из бойниц горящего замка, отражаясь в серебряной вязи его медальона. Хрип лошадей, блеск орудия, зарево и копоть. Она слишком остро чувствует этого человека, он слишком живой, словно бешеный сгусток плазмы, запаянный наглухо в изящный футляр точеного тела с узкими ладонями и ступнями. Его глаза цвета грозового неба с фиолетовой мощью урагана в глубине, словно он сам Зевс Громовержец, и в отставленной и наверняка сжатой в кулак за спиной руке вот-вот должны материализоваться молнии.
    — Они более меня не охраняют, — пожала плечами девушка. В глазах парня словно заслонка перекрыла жерло печи, но жар внутри стал невыносимым. Искра страха возникла в груди, жужжа навязчивой пчелой. Поспешно закрыв глаза, Санса оперлась о руку провожатого и сообщила: — Не беспокойтесь, принц. Теперь меня охраняют лучше.
    — Ваш телохранитель не выглядит опытным.
    — Он уже дважды вытаскивал меня из неприятностей, но… — позвольте мне, мой принц, не пересказывать вам этот кошмар.
    — Верно, — Визерис остановился и осторожно взял ее лицо за подбородок. — Ваше лицо испортят слезы. Давайте найдем другое занятие. Уверен, вы хотите подарить мне танец, моя леди. Первый, разумеется, но не последний.
    Взгляд принца жег как самый настоящий огонь. Что-то в ответ поднималось в душе, но искры тухли одна за другой, словно залетая в морозильную камеру. В каждой точке зала из любого положения Санса непрерывно чувствовала взгляд Сандора.
    ***


    — Де-йе-не-рис, — старательно пытался произнести Робб. — Почти запомнил.
    — Мне совестно, Йобейт, — улыбнулась девушка, опирающаяся на его руку. Ресницы махнули по воздуху двумя веерами, бросая длинную тень с зубчатым краем на скулы.
    — Это твоё имя, я должен его знать, — пожал плечами парень.
    — Называй меня Дени, пожалуйста, — попросила она в ответ. Прикосновение почти прозрачной кисти невесомо. У нее тонкие голубые жилки под кожей, как у маленьких детей.
    — Ты так легко можешь облегчить мою участь, — улыбается Робб виновато, — жаль, не могу ответить тебе взаимностью.
    — Нет, нет, я научусь его говорить. Ведь есть же семейная легенда. О Йобейте, котоый полюбил девушку, но она стала женой Тайгаиена. Я воспитана на ней, этой легенде. Она такая… Мне всегда нравилась эта история. Ты же не виноват, что в твоём имени слишком много й.
    От попыток выговорить «р» чисто на ее щеки ложится румянец, легкий, как едва наливающийся яблочный бок. Середина лета, дыхание ветра в кронах деревьев мерещится рядом с ней.
    — Знаю, но в сокращённом их на одну меньше. Это проще. От того, что ты будешь называть меня Роббом, я не перестану быть Робертом, — не уступает он. — Значит, Робб?
    — Нет, давай ты всё-таки будешь… — Дейнерис замялась.
    — Йобейтом?
    — Смеёшься? — на лице появляется неожиданное выражение возмущения и, даже удивительно, угрозы.
    — Прости… — он встал на одно колено, подавляя улыбку. Она не пугает, скорее трогательно нелепа в своей наивности. — Чем я могу искупить свою вину?
    — Ты йаскаиваешься, я вижу. — серьезно сообщает девушка. — Этого достаточно. Я пйащаю.
    ***


    Вальс несёт меня, словно рой яблоневого цвета. Стремительно и жутко. У Визериса горячие руки, они бережны, наверное, но касание опаляет. Они нежны, вероятно, но я их не чувствую. Мое сердце бьётся в такт с дыханием Сандора, согласуясь с его шагами и перестроениями, молчанием и обменом взглядами с Бриенной. Я чувствую себя друзой горного хрусталя, вот только я плачу от света и тепла, я боюсь вспышек ревности в глазах моего жениха. Он слишком горячий для меня, слишком живой. Когда я стала такой Снегурочкой? Танец прекращается, Визерис осторожно отпускает мою руку.
    — Вы любите танцевать, Санса?
    От этого «вы» сначала идет щекотный холодок вдоль позвоночника, но едва мурашки ныряют на затылке в волосу, вдруг между ними разверзается бездна — безбрежная в своей глубине и голоде. Он мой жених, но я не чувствую близости. Кажется, я придвигаюсь, и он отходит. Кажется, он движется ближе, и я останавливаю его. Может быть, я и вправду схожу с ума, но… У него, кажется, тоже есть свое «но». А может, и не кажется.
    — Да, люблю. Мама говорит, я танцую с тех пор, как научилась ходить.
    У него очень красивые глаза. Такой цвет не каждой акварелью передашь. Густой теплый оттенок между сливой и теплым виноградом. Почти черные в тени, такие яркие на свету.
    — Что ж, это объясняет вашу осанку и эту легкость шага.
    — Мой принц, вы… — она замялась, тушуясь вдруг. Я слишком давлю, но больше терпеть невозможно. Мы все ближе в танце, но словно бы каждый отлетает вне в свою реальность. — Визерис! Пожалуйста, может быть, на ты?
    Вспышка гнева гаснет мгновенно, но она была, боже, я ее видела. Лишь миг, когда хищный выдох расширил ноздри, а из глаз лилось пламя. И вот он уже снова смотрит внимательно и строго.
    — Конечно, Санса. Если ты этого хочешь.
    Кажется, я хочу сбежать. И мчать не оглядываясь до самой гавани.
    ***


    Зал, по которому Санса скользила в компании Визериса, делая круг за кругом, казался сотканным из света и стекла. Бесконечный ледяной или хрустальный дворец, прошитый солнечными нитками, светом тонких вмурованных в стены прожекторов, словно тысячи блестящих стеклышек. Хотелось покрутить в руках, разобраться, как это все устроено, и он спрашивал. Дени быстро устала от людей, понял он. Ему тоже не хотелось быть на публике, количество наблюдающих внимательных глаз, цепко отмечающих каждое его движение, утомляло и выпивало силы. Давно он себя не чувствовал настолько скованно. Дени потянула его за собой на узкий, почти невидимый мостик, к наблюдательной площадке высоко над скалами, прибоем и всем этим торжеством металла и неметалла под ними.
    — У вас здесь, на Драконьем камне, все такое… технологичное, — начал Робб, не в силах больше держать впечатления внутри. Дени не выглядела опасной, ей хотелось доверять. — Я ступаю ногами по материалу, не узнавая его ни на вид, ни на ощупь. Возможно, там, внизу, вовсе не море бьётся о вовсе не скалы, а то, что наполняет мою грудь с дыханием — совсем не воздух.
    — Ты поэт, волк, — внимательно заглядывая ему в глаза, сообщила спутница
    — Называй меня волком, в нем хотя бы «р» нет… — ухватился Робб за ниточку.
    — Вы безупйечно галантный… — начала она осторожно, но уверенно, как корабль меж рифов лавируя между плохо удающихся слов. Удавалось далеко не всегда. До чего его будущая невеста упряма — а кажется таким маленьким запуганным воробушком, но характер…
    — Лыцаль? — рассмеялся Робб. — Брось, я просто вежлив. Не вижу причин хамить тебе, ты самое безопасное создание здесь. Страшно, как ты живёшь.
    — Мы — Таргариены. Я никогда не жила иначе. Откуда мне знать? — улыбнулась Дени. — Ты так говоришь, словно я выросла в опасном месте, но это не так. Братья, дядя, отец — у меня кругом люди, и все они желают добра. Разве не должна я в ответ быть открытой и честной?
    — Возможно, я вижу твой дом извне, чужестранцу не понять всего, но… — как бы ненароком не обидеть, — твой дом опасен для меня, он враждебен, он жесток, под маской заботы копится яд и точатся острия. Ты вырастаешь открытой вопреки и даже не знаешь об этом…
    — Ты несправедлив, — сообщила Дени тихо. — Разве волки не собираются в стаю при первых признаках опасности? Дом не хочет тебя принимать, но ты чужак…
    — Скорее, оценивает, представляю ли я угрозу, — пожал плечами Робб. — И знаешь, совершенно не хочется узнавать, что ждёт тех, в ком твой дом угрозу увидит.
    — Дом всегда смотрит на чужаков тысячей и одним глазом, — сказала девушка, накрывая узкой белой ладонью его руку. — И все же, знаешь, я тебя не боюсь.
    ***


    Санса замерла перед матовой стеной с пульсирующими то там, то тут искрами.
    — Что это?
    — У вас нет визоров? Как же вы живете… — потом, словно бы вдруг вспомнил о чем-то более важном, он вытянулся в струну и вежливо закончил: — Устройство вроде камеры, но транслирует не только примитивную картинку, но и звуки, запахи, состояния… Смотрите сами, вот там, снаружи, начинается дождь. У нас нередки грозы, дожди, самые настоящие бури. Моя сестра родилась в одну из таких бурь. Впрочем, вы же не любите грустных историй…
    — Где сейчас мой брат? — уточнила Санса. Небо лиловело на глазах, наполняясь цветом, словно подпираемое изнутри некоей могущественной силой. Визерис занёс пальцы над экраном и сделал пару пассов, словно кидал горсти песка сквозь экран. А затем они увидели бегущих под дождем людей… Робб хохотал, несясь к укрытию, а Дени тонко визжала, сжавшись в маленький комок у него в руках. Счастьем резанула ее эта картина, маревом прочих осколочных эмоций и вдруг чистым вдохновением, полетом и ощущением праздника. Девушка подняла телефон и сфотографировала их, любуясь снимком, а потом немедленно послала матери. Пусть они знают, что у нас у всех все хорошо. Первые два дня девушка звонила, теперь решила сделать более весомое вложение в спокойствие мамы. А вот со спокойствием Визериса было худо, он на глазах ее помрачнел, свернул изображение выкручивающим жестом и поспешно объявил:
    — Думаю, с экскурсиями пора заканчивать. Нас ждут за ужином.
    Пока совсем неясно что делать с его перепадами настроения. Вот бы поговорить открыто, чтобы он все рассказал. Только пока не время. Наберусь терпения.
    ***


    — Ты боишься дождя?
    Первые капли прибивали босые пальцы к металлу, который был то ли стеклом, то ли пластиком.
    — Не-а.
    — Ну да, как я мог забыть… Бурерожденная.
    — Дожди бывают разные, а я люблю гулять под всеми, но… Это будет полноценный ливень. Мы вымокнем до нитки мгновенно.
    — А вон те зонтики… — Робб махнул рукой на далекие, похожие на громоотводы, расширяющиеся кверху серебристые столбы, — ты говорила, они прикрывают замок и город…
    — Нет, нас мало, их не станут включать…
    — А твои туфельки… — Дени демонстрировала умение «немножко летать» в своей обуви. Правда, невысоко и недалеко, но его впечатлило. — Дай угадаю? Они не вынесут двойной вес…
    — Ты снова смеёшься надо мной… — с угрозой сообщила девушка, сведя густые брови.
    — Нет, над собой. Бессмысленная вера в торжество технологии и бога из машины — беда современного человека. Особенно такого необразованного по сравнению с тобой дикаря, как я, — он подхватил Дени на руки и сообщил: — Держись крепче, будет трясти.
    — Что? — возмутилась Дени, но глаза горели любопытством, словно маяк вспыхнул во тьме. — Что ты делаешь?
    — Единственное, что остаётся — бегу! — расхохотался Робб. — Знаешь, как быстро бегают волки со своей добычей?
    Они неслись по полю под визг Дени, брызги летели из-под босых ног, оседая на голенях. В какой-то момент ему вдруг стало смешно и легко, и он захохотал. Так они и влетели под воздушный полог ближайшего проема, отрезавший их от ливня. Дени развернула к нему зажатые в руках кеды и сообщила:
    — Пйедставь, они сухие, сухие!
    — Волчья телепортационная компания, мэм, — он наклонился с притворной усмешкой. — Мы самые быстрые.
    — Обязательно воспользуюсь вашими услугами ещё, — подыграла Дени. — Что для этого нужно?
    Девушка стояла на носочках, зажав в руках кеды, маленькая, смешная, с растрепавшимися локонами, и заглядывала ему в глаза.
    — Нужен дождь, — сообщил он, неожиданно для себя делая шаг к ней, сблизивший их. Тела почти соприкасались. Может, я ещё не до конца потерян? Или она так чиста, что отказать нельзя?
    — Волк явится с дождем, — сообщила она почти шепотом, тоже качнувшись к нему, скорее любопытно, нежели робко. Он наклонился к ней накрывая ладонями ее плечи, отчего первые казались больше, а вторые меньше. Дени не делала ничего, оставив все на откуп своему жениху, вообще все, что бы ни случилось. В ее глазах он читал доверие, самое страшное из известных ему оружий. «Мы в ответе за тех, кого приручили», было последней его мыслью перед касанием ее губ своими. Тепло, давление и… Ничего. Ощущение, что все вокруг волшебно, кроме тебя. Ты патрон без лампочки, выстрел в воздух, опустевшее гнездо. Робб заключил ее в объятия, девушка отвернула свои лиловые глаза от него, носом скользнув вдоль по его рубашке. Маленькая доверчивая девочка с кедами в руках, как это глупо. Беги, кроха, спасайся. Мне никогда не стать твоим принцем, а я должен, и ты должна. Не дай бог ты полюбишь меня. Самое честное, что я могу предложить — дружба, но она унизит обоих, как это ни печально. А я не хочу обманывать. Не хочу предавать. Но долг твердит об ином.
    ***


    Они спешили на ужин, рука Дени лежала в его, он едва поспевал за легконогой девчонкой. Она срезала повороты коридоров так резво, что у Робба были все шансы влететь в какой-то момент в стену или собрать плечами дверной проем. Пока он успевал, но предвидеть словно из стены вышедшего Визериса не мог никак. Дени от неожиданности резко остановилась, чуть не упав, но он удержал ее за руку. Брат его невесты вдруг презрительно сощурился и сообщил:
    — Так-то ты о ней заботишься? Она могла вымокнуть до нитки!
    — Виз, не надо, — шепнула Дени, вставая между ними. Робб по инерции попытался задвинуть девушку за спину, как делал с обеими своими сестрами, но маленькая принцесса стояла непоколебимо, как скала. — Прекрати, пойдем, нас всех ждут.
    Девочка собрала в каждую ладонь по мужской руке и буквально потащила их обоих дальше по коридору. Пару поворотов Визерис терпел, но потом, на подходах уже к дверям зала, пользуясь заминкой сестры, резко выдернул руку и наклонил голову к Старку:
    — Я! Я, а не ты должен был стать ее мужем, — прошипел он в самое ухо Роббу. Тот отшатнулся, чуть не споткнувшись, развернулся и выскочил на балкон. Стук сердца тревожной дробью выкрашивал грудную клетку. Он услышал шаги Дени за спиной далеко не сразу, не оборачиваясь выбросил руку, останавливая, и сообщил:
    — Мы — Таргариены. Именно это ты скажешь. Сыт по горло.
    — А то, — донеслось с приглушённым смешком до него. — Так и скажу.
    Он обернулся, Рейенира подошла ближе.
    — Не знал, что ты здесь.
    — Только приехала, а тут уже драка… — Рея крутила в руках нечто, похожее то ли на серебристый тросик, то ли на короткую плетку. — Ммм, а ты ещё веселее, чем Джон, надо признать.
    — Он просил передать тебе привет, — фыркнул в ответ Робб.
    — И только? — с притворным оскорблением сообщила сестра. — Я предполагала, что это будет письмо или… Разыгрываешь меня, Робб.
    — Нет. Я тебя не разыгрываю, а вот ты троллишь беззастенчиво и нагло, — устало ответил парень, опуская локти на перила. Голову хотелось свесить вниз, отпустить и пусть лети-ит.
    — Мы, Таргариены, такие… — ухмыльнулась Рейнира.
    — А ещё вы выходите замуж за братьев, растете, не видя цветов и деревьев, только роботы и металл… — выдал Робб последовательно все, что накипело.
    — Скажешь, я была бы плохой женой? — уточнила девушка, коснувшись его руки своей. Она оперлась на перила рядом с ним, но смотрела в освещенный зал. Краем глаза он видел, что в лице ее что-то поменялось.
    — Очень по адресу вопрос, Рея, прекрати. Я, кажется, прибыл на собственную помолвку, но уже и не уверен, — зло выдал он. — У меня просто нет сил.
    — Держись, волк, будет только хуже. Это все цветочки, так, кажется, у вас там, где все растет, цветет и шевелится, говорят.
    — Это предостережение?
    — Это факт. Визерис не даст тебе покоя. Он воспитан на мысли о браке с сестрой, и сто раз бы уже переспал с ней, но Нейерис так просто себя в обиду не дает, — она крутанулась к нему, перегнувшись через перила, обхватила пальцами его подбородок и заглянула глубоко в глаза, — Ну, признай, наша краса и гордость очаровала тебя по полной программе? Она такая нежная, такая ранимая…
    — Рейенис, я тебя не понимаю, — он смутился. — Что ты, черт возьми, хочешь сказать?
    — Не верь глазам своим, волк. Все не то, чем кажется. Нейерис и Эйерис, мать и отец, и прочие, и я, особенно я, и даже ты… — она улыбнулась грустно. — Мы не то, чем кажемся, правда же, Робб?
    — Не знаю, про что ты.
    — Пламя и кровь, Роберт Старк. Это девиз нашего дома, не твоего. А в тебе слишком много первого и слишком мало второго… Дени выйдет за тебя, о да, родит тебе детей, бла-бла-бла… Но ты не воплощенная легенда и не рвешься переиграть историю, ведь так? Вот и славно. Не искушай Дени, у нее слишком доброе сердце. Разобьешь — и все темные властелины мира покажутся тебе ерундой.
     
  14. Вереск

    Вереск Лорд

    7.31. Бастард / Джон

    Над дорогой туман, знаки неразличимы,
    Скорость нашей любви приближалась к нулю.
    У обочины встану, зарифмую причины,
    Расчехлю инструмент и сыграю свой «Блю».

    Я до неба дорос, и уже стало тесно:
    День короче, чем вдох, я боюсь не успеть.
    Эти звезды горели удивительным блеском,
    А теперь холодны, как беззвучная медь.
    Эти звезды горели удивительным блеском,
    А теперь холодны, как беззвучная медь.

    Playing my blue, playing my blue, I love you.
    Playing my blue, playing my blue…

    Я теряю буйки, я прощаюсь с причалом!
    Маяки не горят, надвигается ночь.
    Проводи меня, ма, от конца до начала,
    Кто, не знаю, еще может здесь мне помочь.
    Проводи меня, ма, от конца до начала…

    Над дорогой туман, я замру на минуту,
    Я закрою глаза, прислонившись к рулю.
    Предо мною плывет жизнь чужая как будто,
    И чуть слышно звучит обнаженный мой «Блю».

    Предо мною плывет жизнь чужая как будто,
    И чуть слышно звучит обнаженный мой «Блю»

    Старый приятель «Блю»


    Пальцы выбивали из грифа жесткое болезненное соло, подушечки царапались о края ладов, нервозно соскальзывая. Пряди волос щекотали уши, забирались под ворот рубашки, тревожа свежие царапины. Парень морщился, вбрасывал хаер в сторону и продолжал мучить инструмент бесконечными едкими нотами.
    Они все, как одна, сговорились. Весь мир против. Я один. Душно.
    Снова тревожный пробег от первого к пятому, баррэ, скрип дерева, эхо флажолета. Она могла бы меня понять, но не желает. Она такая же, я чувствую ее смятение, сомнения, страх, но только выворотом мозга можно объяснить эту бессмысленную верность и собачью преданность. Джейме мизинца ее не стоит, хитрый ублюдок. Заметил ее, вылепил, открыл миру… и так издеваться? Любить — значит не предавать. Иначе это не любовь.
    Когда я впервые услышал ее голос… Словно мое тело лежало в склепе, а потом я восстал из мертвых. Пару лет назад, когда они с Сэмом и Эддом попали под раздачу особо гнусных ублюдков и долго не могли прийти в себя после драки, затеянной в одном из портовых районов, Джон лежал на полу, по лицу струилась кровь, в прорехах окон свистел ветер, зудя осколками стеклянных зубьев. Была ночь, безлунная и серая, холод пронизывал до костей, тьма сгущалась, а потом резко с гудением врубился свет, он приподнялся на локтях и увидел напряженное лицо отца у рубильника. Вспышка была сильной, может, от радости встречи, или от горечи поражения, или всего лишь являлось эхом от сотрясения головы. Потом этот резкий свет был для него ориентиром «я слишком далеко зашел, я на краю». Голос Бриенны перебил это воспоминание, он был сильнее. Слепящий свет и эхо, словно тебя оглушило взрывом. Стена пустоты вокруг, и эта дрожащая нитка звука, как путеводная, мощная, несгибаемая воля, волна и полет. А ведь она могла никогда не спеть при нем больше… Следующие месяцы прошли в эйфорическом тумане. Раз за разом он собирал осколки разума и думал — что в ней такого? У нее странные пропорции тела, назвать ее красивой можно только спьяну, но тогда почему я не могу двигаться, когда она открывает рот и выдыхает звук, как дракон пламя? Очарованность девушкой достигла пика, и он бросил бессмысленную борьбу, подчиняясь желанию быть к ней все ближе, и ближе, и ближе, пока не сделал первый шаг, махом ставший и последним.
    А ведь ей понравилось, я же видел, что она начала отвечать на поцелуй и, черт… может, все-таки я что-то сделал не так?
    Джон резко встал с дивана. Хотелось что-то сломать, бежать, делать, только не стоять как дурак, только не думать никаких осколочных мыслей. Она выбрала, черт с ней. Музыка бьется под черепом навязчиво, как подвешенный у двери молоток на холодном октябрьском ветру, выбивая легкий стук, который совсем не вводит в заблуждение хозяина дома. Никого нет на пороге. Никого вокруг.
    Ты нужна мне — ну что ещё?
    Ты нужна мне — это всё, что мне отпущено знать
    Утро не разбудит меня, ночь не прикажет мне спать
    И разве я поверю в то, что это может кончиться вместе с сердцем?

    Он бросает инструмент, а музыка, оживив гитару в его руках, теперь преследует, вьется за ним горестным шлейфом, словно дым из труб зимой прибиваясь к земле. Джон спешит скрыться сам от себя, прекрасно понимая, что носит свой внутренний ад в ладонях, измеряя шагами длинный гулкий коридор, впечатывая всю боль и ярость в каждый шаг по древнему камню, он несет внутри пламя и яд и не может им поделиться. Потому что она выбрала. Потому что со мной что-то не так. Или с ней. Или с гребаным миром. Скорее всего, с ним, да!
    Ты нужна мне — дождь пересохшей земле
    Ты нужна мне — утро накануне чудес
    Это вырезано в наших ладонях, это сказано в звёздах небес
    Как это полагается с нами — без имени и без оправданья

    Зачем я живу? Я бастард, может ли быть клеймо больнее? Я всегда на вторых ролях, всегда под рукой, но не главный. Вот сейчас, когда разверзлась буря и я в ее эпицентре, на кого отец свалит все? Я готов помочь, я всегда готов, черт, но никто не хочет моей помощи, сторонятся, не доверяют.
    — Джон!
    Он резко останавливается на оклик. Отец предельно краток.
    — Мы едем к Баратеонам. Приведи себя в порядок. Полчаса.
    Выражение лица, с которым он смотрит на меня. Это не жалость, что-то еще вроде не оправдавшейся надежды, от которой хочется бежать со всех ног, прыгать с обрывов и совершать глупости. Я готов, отец, я достаточно силен, чтобы опираться на меня. Я надежен как скала, я не ребенок, я могу-могу-могу… Что не так с моей одеждой, в конце концов? Все вроде так. Зеркало его комнаты, недавно в запале разбитое, отражает его помятое лицо. Я даже не похож на него. И никогда не знал своей матери. Может быть, это она подарила мне такие печальные глаза или скорбный рот? Захотелось еще раз вмазать по зеркалу кулаком. Он подошел ближе, мрачно вглядываясь в собственное отражение. Царапины на шее — следы ногтей. Надо зайти к Игритт, когда мы вернемся. Она странная, но больше она здесь никому не доверяет.

    ***


    Поездка выдалась мерзкой. Ветер врывался под одежду скрюченными цепкими пальцами, Робб невыразимо бесил. Брат стал таким трепетно-ранимым в последнее время, если не сказать взбалмошным. А уж когда в его тоне проскакивало чисто кракенское ехидство, он начинал бесится. Робб и Теон дружили сколько он себя помнил, брат смотрел кракену в рот, восхищался, может быть, даже подражал ему, и это обижало. Теперь он мог срезать Теона на полуслове, и тот слушался добровольно с охотой, хотя таким жёстким Робб никогда с ним не был. Что бы там ни было, какую бы кашу эти двое ни заварили, котелок был их личным, и делиться они не собирались. Если бы не репы и друзья вне семьи, давно бы загнулся от скуки. И вот теперь, словно мало было ерунды и треша в его жизни, появилась эта дикая девушка.
    — Не дикая, а одичалая, — поправил его Сэм с умным видом. Отец сделал ему операцию на глаза совсем недавно, и от привычки поправлять очки на переносье, которых теперь не было, осталось странное движение, словно он нажимал кнопку ниже межбровной складки, прорезающей его лоб, а потом отдергивал руку, сам стесняясь, а потом палец стыдливо сползал по полочке носа почти до самого кончика, словно капля смолы по коре. Глаза он при этом расширял, напоминая сову перед характерным у-ухом.
    — Почему одичалая?
    — Она не родилась на улице, очевидный факт. Слишком богатый язык, но держится она уверенно.
    — При ней не говори, — отмахнулся Джон. — Возомнит себя каким-нибудь последним осколком гордого древнего рода.
    — А может быть… — Сэм снова поднес палец к переносье.
    — Ой, да не может, все! Не может, — буркнул Джон.
    — Скорее, я потомок, — сообщил Эдд как всегда печально. — Идея быть предком в моих обстоятельствах меня угнетает.
    Джон хмыкнул. Эдд был старшим из тройки и самым фатально невезучим. Стоило девушке провстречаться с ним всего ничего, и он уже провожал ее на аборт. Относился он к вопросу серьезно и искренне недоумевал, когда очередная дама его сердца сообщала пренеприятнейшее известие.
    — Я бы ставил зарубки… Ну или звёздочки рисовал… Но не соображу на…зачем мне это?
    — «Для зачем» — хорошая формулировка, — улыбнулся Джон помимо воли.
    — К тому же отмечать чувствительные места подобным образом, — продолжил Эдд, — все равно, что признаться, знакомясь: «Привет, я — Эдд. Хочешь познакомиться с врачами поближе, спроси меня, как».
    — У тебя полно других достоинств, — Джон хлопнул друга по плечу, — хоть бы и чувство юмора.
    В ответ Эдд отмахнулся с характерной гримасой на лице, вызывающей в памяти мультфильм про тайну третьей планеты и механика Зелёного с обречённым взглядом бассетхаунда, излюбленной фразой которого было: «Добром это не кончится»
    — Ну и к-как она? — от любопытства заикаясь, переспросил Сэм. Джон в раздумье посмотрел поверх его плеча, соображая, что можно рассказать.
    — Ест, спит, снова ест.
    — Да, конечно. Сочувствую, надеюсь, все быстро придет в норму, — быстро опустил глаза Сэм, но потом снова глянул и решительно добавил: — Только я не про Сансу, а про другую девушку.
    Джон отбросил бычок, спрятал руки в карманы от не по-весеннему мерзкого ветра и выдохнул:
    — Все сложно.
    — Ты вроде как понравился ей. А мой талант портить отношения не заразен, — сообщил Эдд, а потом вдруг испуганно добавил: — Хотя как бы я проверил? Черт, похоже, это передается воздушно-капельным путем…
    Джон глянул на него исподлобья и произнес:
    — Ты ни при чем. Это со мной что-то не так. Неведомая и беспощадная хрень.
    ***


    — Эй, не спишь?
    Он заглядывал в комнату девушки раз за разом и не заставал ее. Сначала она была словно дикая кошка после того, как убежала в лес на неделю — боялась шорохов, подбиралась при каждом новом звуке, беспокойно осматривалась. При том заваливала его вопросами о само собой разумеющимся вещах, ставя его в тупик. При том доверяла она только ему, воровала еду с кухни, есть забивалась в дальний угол комнаты… И смотрела на Джона снизу вверх с выражением беспредельно нахального обожания. Он беспокоился под ее взглядом, чувствовал острое желание сбежать, но продолжал выполнять свой долг хозяина дома. Все почти время Игритт проводила с собаками или за едой. Ещё она все время спала подолгу, словно чем-то тяжело болела, но не подпускала к себе врачей, и на все его намеки посылала витиевато, но в одном и том же направлении. Дорогу, впрочем, он и так знал, жизнь регулярно направляла его по тому же адресу, и временами он думал, что стоит уже смириться. Или начать рисовать карту местности.
    В первый день Игритт проспала почти двое суток, а потом высовывала нос из гостевой лишь для еды. Ванна привела ее в бурный восторг, и теперь она мылась чуть ли не трижды в день. Вот и сейчас он слышал плеск воды, но саму ее не видел. Он молча положил плеер на комод рядом с приоткрытой дверью в ванную комнатуи собрался было уйти, когда дверь открылась чуть шире, выпустив облако пара, и тонкая ладонь с неженский силой сомкнулась на его запястье, втаскивая в душ. Игритт была слишком быстрой, приходилось признать. Мгновенно вспомнился их первый скомканный рваный поцелуй, в котором вся инициатива принадлежала ей. Он заставил Джона почувствовать себя полным идиотом поначалу и виноватым потом.
    Пар, частью отпущенный на свободу из плена душевой, сыграл с ним злую шутку. Он проморгался далеко не сразу, и ругань Игритт вместе с просьбами воспринимал смутно и был вынужден удовлетворять на ощупь ее пожелания. Что-то про горячий кран, что-то про ванну… Футболка пропиталась водой почти мгновенно, хлещущая из крана струя добила джинсы, пока он разбирался, что к чему, и когда ее руки прошли по его бокам, задирая одежду вверх, он не сразу сообразил, что происходит. А потом ее губы скользнули по его шее, дерзко оттопыренная грудь оказалась прижатой к его телу, пустив мурашки вдоль позвоночника. Это было не соблазнение, а беспощадная химия, требующая подчинения. Мозг вышел покурить, обрывки образов взрывались в голове фонтанами новых идей. Он почти прикусил сосок, отпустил, дождался урчания и стона, скользнул ниже. Выдохнул ее имя в районе пупка, зарылся носом ниже… Девушка замерла пораженная, а потом хрипло застонала, дрожа.
    ***


    Но, если бы не ты, ночь была бы пустой темнотой
    Если бы не ты, этот прах превратился бы в прах
    И когда наступающий день отразится в твоих вертикальных зрачках
    Тот, кто закроет мне глаза, прочтёт в них всё то же — ты нужна мне

    Он переступал через сорванную одежду, словно ступал по болотным кочкам. Трясина затягивала, грозя утянуть в свои недра. Зеркало в покинутой ими вечером ванной отражало его обалделое лицо, в ушах звенело: « я с тобой ещё не закончила». Когда он вернулся в спальню и медленно опустился рядом с Игритт, девушка обняла его бок, обвившись вокруг и по-хозяйски закинула ногу ему на бедро.
    Окружила меня стеной
    Протоптала во мне тропу через поле
    А над полем стоит звезда
    Звезда без причины

    В отмытом виде Игритт была совсем другой. Кожа кремовая, почти белая, и пламенные волосы рекой чистого огня растекаются по его боку вслед за хозяйкиной головой. Огонь может сжечь. Огонь может согреть.
    Огрубевшие подушечки пальцев гитариста едва притронулись к предплечью, она проснулась.
    - Давай никуда не уйдем отсюда, - вместо доброго утра коснулось его уха.
     
    arimana, Centinela и Ночная Птица нравится это.
  15. Ronage

    Ronage Межевой рыцарь

    Кто-то сказал "пов Джона"? Уже бегу:D

    Весьма неожиданный переход на нечто футуристическое, очень интересные Тарги у вас получились, неземные :) Эх, бедные Робб и Санса, страшно их оставлять с Визерисом, Санса ещё после Джоффри не отошла.
    Интересно обыграно слово" одичалая", очень приятно увидеть Сэма и Эдда.
    До сих пор непонятно, кто же родители Джона, ведь Лианна-то появлялась уже, и не было похоже, что он её сын...
    Джон такой, прямо подросток, максимализм изо всех щелей) не напортачил бы со своим рвением доказать свою полезность :shifty:
    Игритт крутая
     
    Вереск и arimana нравится это.
  16. arimana

    arimana Знаменосец

    Наконец-то могу сформулировать свои ощущения. Один фанфик закончился и начался другой. Просто автор не прочертил границу... почему? - так ли важен ответ на вопрос. Новый не хуже и не лучше - просто другой. К его миру нужно привыкнуть. В нем действуют персонажи с теми же именами, но слегка (или не очень) изменившимися характерами, а действие развивается в других обстоятельствах. Это забавно.
     
    Вереск и Centinela нравится это.
  17. Вереск

    Вереск Лорд

    7.32. На своей стороне. Бриенна /Теон / Робб /Арья

    Этот день для меня, как агония.
    И тоска по тебе не сравнится с бетонной стеной.
    Я лежу головой в луже облака,
    И люди кружат вокруг по часовой.

    Ты помнишь наши скитания, —
    Слёзы и сны на полу, бездонные страны.

    Припев:
    Возвращайся скорее домой! У каждого свои демоны.
    Возвращайся скорее домой, и укрой себя мной,
    Чтобы вылечить раны!

    Этот день для меня, как агония.
    И тоска по тебе не сравнится даже с тобой.
    Я вырву все, что написано —
    И лето станет южной теплой зимой.

    Кто они, когда мир бесится?
    Кто они, наши дети?
    Кого им держать за колено?

    Припев:
    Возвращайся скорее домой! У каждого свои демоны.
    Возвращайся скорее домой, и укрой себя мной,
    Чтобы сердце запело!

    Возвращайся скорее домой! У каждого свои демоны.
    Возвращайся скорее домой, и укрой себя мной.

    Ночные снайперы «Демоны»


    — Бри, ты упертая как носорог! Что? Да! И нечего так на меня смотреть. Вокруг Старков варится какая-то смертоубийственная каша, они сами себя не могут защитить, а ты влезаешь в это добровольно! Я тебе не позволю.
    — Джейме, я не твоя любимая игрушка, чтобы мной распоряжаться, — психанула Бри, разрывая его руки вокруг собственного пояса, вывернулась бедром и отступила на шаг, оборачиваясь через плечо. — Что? Удивлен? Я тоже умею орать и огрызаться.
    — Не удивлен, я это всегда знал, — обиженно пробурчал Джейме, — в тебе этого добра больше, чем ты думаешь. И больше, чем ты думаешь, я знаю. И все-таки на кой-черт, объясни, тебе это нужно?
    — Это нужно не мне, а Сансе. Понимаешь, Сансе! — растолковывала она ему, теряя терпение. — Я ее подруга вообще-то. И она просит, чтобы это была именно я. И все.
    — Пусть с ней поедет сестра, Джейни, мать… да кто угодно еще… Черт в ступе с бабой-Ягой, трехголовым Змеем Горынычем и Соловьем-разбойником, — мысль о сказочных персонажах бодро переключилась на живых людей. — С ней же едет Сандор, этого мало?
    — Сандор едет как телохранитель, ты прекрасно знаешь, — Бри отвела глаза. — Это другое.
    — А Робб как брат, а я не должен всего этого знать и не должен рассказывать, и от бесконечного конфликта интересов у меня лопнет голова! Скоро и проворно по экватору и от полюса к полюсу, — выкрикнул Джейме свистящим шепотом, беря ее за локти и подтягивая к себе, перехватил за талию и заглянул в глаза. — И все-таки…
    — Ну прости, ты знал, на что шел, когда начинал со мной встречаться, — горячо ответила Бриенна, глядя в упор. — Я всегда дружила с Арьей и симпатизировала Старкам…
    — Начинается… — всплеснул руками Джейме, отпуская ее. — Теперь я же в этом виноват!
    — Свободы, Джейме, мне не хватает свободы, — прошептала она вдруг, и что-то кольнуло его недобро.
    — Что?
    — Мне кажется, ты не доверяешь мне. Словно я сама не могу себя защитить.
    — Ты едешь в эту дурацкую поездку лишь для того, чтобы мне это доказать? Что ты способна за себя постоять?
    — Нет, — Бриенна прижалась губами к его виску и выдохнула тихо-тихо: — Я еду в эту нужную поездку для того, чтобы доказать тебе, что ты можешь меня отпустить. Что ты достаточно доверяешь мне, чтобы отпускать. Что ты не сойдешь с ума от беспокойства. Что станешь только сильнее.
    ***


    — Теон, ты играешь слишком нервно. Я бы предложил тебе больше оглядываться на команду и не солировать.
    — А я бы предложил тебе вырвать руки и вставить обратной стороной, — щедро отсыпал Теон, вызвав вспышку гнева Джона.
    — Пока Робба нет…
    — Да мне плевать, что Робба нет. Ты несёшь чушь.
    — Если бы здесь был Робб… — упрямо начал Джон, — он бы…
    — Здесь нет Робба! — проорал Теон в ответ, и напульсник с его руки полетел в лицо Джону.
    Аша сгребла его как кутенка, подрубила острым ударом локтем под дых, что-то прошелестела Джону над его согбенным телом и прошипела:
    — Разорался! Следуй!
    Сестра скрутила его умело, как только она и делала, словно натренированный санитар психбольницы. Вывернутая рука невыносимо ныла, хрустел сустав. Аша выдохнула шумно, выбросила его тело в угол комнаты, зажала там стулом, который оседлала, прижавшись грудью к спинке, так что казалось, она топчет его вороным конем. Ее ноздри раздувались от еле сдерживаемого гнева, что случалось с ней редко. Временами она пугала брата так сильно, что он мог бы, пожалуй, начать заикаться, а то и писаться по ночам. Лет пятнадцать назад.
    — Что за хрень ты устроил? — выдохнула она зло, сжала губы в одну тонкую черту, выдохнула воздух через нос, а потом с усмешкой, скрывая свои прорвавшиеся эмоции сообщила едко: — Недое*ит или целибат, малыш? Иди к Джейни, она знает, где у тебя кнопка.
    — Отвали, — проныл он, не разжимая зубов. Никто не мог обвинить его в трусости, и все же атакующая сестра временами вызывала в нем страх — животный, слепой, и лишь усилием воли он держался, чтобы не закрыть голову руками, из последних сил повторяя ее поведение, вплоть до жестов и мимики, как самое верное зеркало. А что? Я тоже Грейджой, черный кракен и летучая смерть. Я наследник, я!
    Она снова сжала губы, словно не хотела, чтобы хоть один звук покинул ее рот. Сквозь застилающую разум пелену страха брат все равно распознал ее колебания. А я бы ударил, думал он зло, такой момент… Наконец фурия исторгла ряд реплик, вызвавших в нем новый приступ паники.
    — Ты — позор семьи, гребаный стыд, — голос ее был похож на сипение. — Борись, бл***ь, со своими слабостями. Как слепой зверёныш без мамки!
    — Да что ты знаешь?
    — Больше, чем твоя дурья башка вообразит когда-либо, — сплюнула, словно прошила картечью Аша, — и мне нах** не нужны твои сопливые камин-ауты! Веди себя нормально.
    — Кто ты такая, чтобы решать, что норма? — вырвалось у Теона помимо воли.
    Уголок рта Аши дрогнул, и она немедленно вонзила жало в просвет его казавшегося безупречным панциря.
    — Значит, будет мне признание? А что же? Соскучился, малыш? Сводить тебя за ручку в гей-клуб, чтобы научить снимать мальчиков, или самой пару раз провернуть в твоей заднице ручку от метлы?
    Это было настолько больно, что он потерял всякую возможность отвечать, лишь ярость поднималась в нем приливной волной, снося все. Словно цунами, нависшее гигантским водным столбом над прибрежной деревушкой. Теон смотрел на нее зло, думая лишь о том, что свернуть ей шею с одного раза не удастся.
    — Проняло, да, красавчик? — в глазах Аши промелькнуло что-то, что он бы принял за сочуствие, если бы эта сучка не была провокатором. — Ты должен бороться, а не плавать в проруби как кусок дерьма. Подумаешь, чувства его одолели! У всех есть слабости, а ты, * Шая *, одна большая слабость, Теон! Как в детстве, готов разодрать в клочья всех вокруг за кусок пирога, который хотел больше остальных. Ни хрена не умеешь делиться! Ни чувства локтя, ни совести…
    — Где уж мне, — наконец собрался с духом брат, медленно обнимая колени, — делиться, это же так по-женски, так мило. Если собрать всех, с кем ты спала, придется арендовать стадион. Это же про умение делиться, правда? Ну же, научи меня, как это — менять по пятеро за ночь? Кстати, всегда хотел спросить, как ты запоминаешь их, а? Или нумеруешь? А, ну да, конечно, главное имён не называть…
    — Сучонок!
    Аша сократила расстояние слишком быстро, хлесткая пощёчина отбросила его голову вбок почти одновременно с обжигающей болью от удара носком кроссовки в бедро.
    — М-м, — протянул Теон, словно бы и не получил удара, — бьешь, значит любишь. Ну же, Аша, признайся, я по-прежнему твой любимый маленький братец… Ты же споёшь мне колыбельную на ночь, правда?
    — Да, о да. Про волчка, — зло бросила девушка, отбрасывая стул и резко заходила по комнате. — Укушеный за бочок кракен не живёт долго, дурачок. Ты уязвим как медуза без воды. Ты придурок и идиот, и бесишь меня… И ты мой брат, и потому я терплю тебя и спасаю…
    — Вау-вау, это спасение? — он встал, нависая над ней во весь рост. — Больше похоже на процедуру изгнания демонов. Слыхала про экзорцизм?
    — С одержимыми только так, — фыркнула она, отступая. Упертые в бедра кулаки слегка подрагивают, выдавая жёсткую концентрацию, — выгони его из своей головы, Теон, иначе под мозги места не останется.
    — Или на х… — сказал он, улыбаясь во весь рот. — Я буду любить кого хочу, когда хочу и как хочу!
    — Сначала тебя ломает, как нарика без дозы, а теперь ты делаешь громкие заявления? — она постучала носком кроссовки по полу, опустив голову, а потом пригвоздила его взглядом как едва оседланному братом стулу, — дай угадаю, наш рыжик не знает о твоей беспощадной любви? Может, мне приоткрыть ему глаза? Или будет честнее переспать с ним, м? В рамках… как ты там это называешь… ах да, дружбы. Скажем, между семьями. Наши дома та-ак дружны.
    Удар снова достиг цели.
    — Солоно, мальчик? Отбрось его сейчас, пока не влип. У него будет семья и дети, а у тебя?
    — Это не тебе решать.
    — И не тебе.
    Он навис над сестрой, хватая за плечи.
    — Я тоже люблю тебя, дорогая сестричка. По-своему. Не лезь не в своё дело.
    — Вся твоя гребаная жизнь — мое дело! — не сдвинулась ни на миллиметр, застыла и добил:. — А он тебя убьет, будь он проклят.
    И тут Теон расхохотался и не мог успокоиться, пока Аша не выбежала назад в зал, уже не слыша, как всхлипы смеха брата перешли в душащий кашель. Я не сдамся без боя, шептал он глупо в пустоту одними губами. Я не отступлюсь.
    ***


    Боль была тупой, как при начинающейся ангине. Только левый висок ломило сильнее.
    — Ро-об!
    Голос доносился издалека.
    — Роберт. Я не Теон, я не смогу его заменить. Я другой.
    Знать бы еще, кто это и о чем. Наконец лицо из размытого пятна стало четким. Сандор. Черт.
    Он лежит на полу, пряди волос Сандора висят над его лицом, в глазах беспокойство.
    — Я не Теон, — повторяет он, а Робб стремительно пытается вынырнуть из омута безумия, в которое его слова посылают его раз за разом. Дайте мне проснуться! — Я не успеваю за мячом так быстро, он легче, Робб. Пасуй на меня, а не на него, понимаешь.
    — Крепко его приложило… — задумчиво произносит Бриенна, теперь он видит и ее. — Нельзя играть без блока с этими лосями.
    — А с блоком играть нельзя при таком росте, — буркнул Сандор. — Вот пожалуйста, дозакрывался, получил в голову… Ты жив там, боец?
    — Уже… Кажется, да…
    Робб со вздохом поднялся. Пиздец, а не расстановка, пиздец, а не состав, и ни блока. Трижды пиздец по совокупности факторов. Кто, * Шая *, придумал, тряхнуть стариной? Он давно утомился слушать воспоминания тети, с которыми в связи и случилась эта великолепнейшая история. Тьма смыслов, скрытая в этом нахальном «а давайте», оказалась тяжёлой ношей. Он играл с Арьей, но тётя была ниже и тяжелее ее, и хоть дядя, казалось, совсем не изменился по сравнению с юношескими фотографиями, они имели две дыры в расстановке — его жену и их дочь. С трибуны робко, а потом уже уверенно скандировала «воо-ки, воо-ки» будущая невеста. А он четко осознавал, что сил больше нет. Последний бой и домой. Никакая переписка не могла перекрыть разверзшейся бездны. Никакие проблески связи, отрывочные фразы в трубке, бередящие и опустошающие. Разлука додавливала его с каждым новым днём все сильнее, словно выкручивающая тряпку поломойка. Все меньше терпения, все больше тоски и свинцовой тяжести, что давит на лоб.
    ***


    — Тоже тебя люблю, — шепнула Бри, почти касаясь губами экрана. Лицо Джейме подмигнуло ей и истаяло, оставив дырку в груди и тянущее чувство. Осталось пять дней. Уже скоро.
    — О чем печаль, юная дева? — уточнил пробегающий мимо Рейегар.
    — Скучаю по дому, — почти не чувствуя краски на щеках сообщила Бри.
    — Неудивительно, это же дом. Хотя, — подмигнул ей Таргариен, — мне казалось, что ты не считаешь Гавань домом.
    — Мой дом на Тарте, но… Гавань тоже мне дорога.
    — В лице отдельных жителей, — усмехнулся Рейегар, а в ответ на ее возмущенный взгляд пояснил: — На твоём лице написана тоска и томление, конечно, я тоже заметил. Могу обещать никому не говорить, но это вряд ли поможет — у тебя слишком чистое и честное лицо.
    — Как меня иногда тревожит это лицо… — созналась Бриенна. — Я пытаюсь научиться врать.
    — И получается? — уточнил лукаво арьин дядя. Бриеннина в ответ пожала плечами. Он вздохнул, похлопал ее по плечу и сказал:
    — Не прекращай попыток.
    ***


    Он еще помнил кружево под ногтями, обмен кольцами, какую-то еще ерунду и прощальные речи, и под пальцами еще не истерлось воспоминание от скользкого касания теплого на ощупь то ли пластика, то ли металла Драконьего камня, под завязку набитого драконами, их детьми, легендами и тайнами. Капсула села медленно, истаяли над кабиной крылья, словно ангел покинул их, двери развоплотились следом, и он осторожно ступил на землю. Силуэт Теона звенел над полем размытым от быстрого бега пятном. Нет, кричала осторожность. Да, сказала жажда. Он раскрыл объятья, и их тела, с размаху ударившись друг о друга, стали одним.
    ***


    — Они любят ласку, — сообщила рыжая и присвистнула, — кто не любит? ВСЕ!
    — Да вот ещё, — только затем, чтобы поспорить, выдала Арья. — Я не особо люблю. Могу и без соплей.
    — А зачем без соплей, если можно с соплями? — удивилась Игритт, запуская в шерсть на загривке собаки тонкую смуглую руку, усыпанную веснушками густо-густо.
    — Да, не знаю, — нахмурились Арья. Как разговаривать с этой «беженкой», она так и не поняла, но к ней тянуло.
    — Все любят ласку, знамо, без ласки ни одна тварь божья долго не живёт. А какая тварь одним тем и жива. То словом, а то и вовсе щипком.
    Арья на это недоуменно фыркнула. Дверь во двор слабо скрипнула, и послышались шаги. Джон, подумала она немедленно. Игритт прикрыла глаза на мгновение, но с места не двинулась, пока Джон не подошёл ближе, и лишь после его короткого, казалось, смущённого кивка Арье, Игритт вдруг повернулась, осветив рябое лицо улыбкой. И сестра вдруг почувствовала себя лишней.
    — Я на минутку, — наврала она, почти не глядя на них и набирая скорость, почти бегом стартовала. Ей в спину донесся шумный выдох и шорох объятий. Так странно, и все же я рада. Выходит, что рада.
     
    arimana нравится это.
  18. Вереск

    Вереск Лорд

    Огромное спасибо за отзыв.
    Я вся в работе и своём вожатстве, совершенно некогда сказать спасибо!!!!
     
  19. Вереск

    Вереск Лорд

    Огромное спасибо за отзыв.
    Я вся в работе и своём вожатстве, совершенно некогда сказать спасибо!!!!
     
    Ronage нравится это.
  20. Вереск

    Вереск Лорд

    Так вышло, что фанфик пишется уже 1.5 года и автор сильно изменился во время написания. И рано или поздно должно было стрельнуть так как стрельнуло.
    Глава, на которую оставлен отзыв, глава, что я только что выложила и следующая (последняя) являются некоторой подводкой к событиям второй части. А вторая часть будет несколько иной по стилю, неожиданной поскольку уже нет запаса глав, и канва не до конца ясна.

    Я рада, что понравилось.
     
    Centinela и arimana нравится это.