net-i-ne-budet

Лорд
Название: Новая работа
Автор: я
Бета: Lady Snark , Frau Lolka
Размер: мини, 1066 слов
Пейринг/Персонажи: Джендри, Смерть, Станнис Баратеон, Рамси Болтон
Категория: джен
Жанр: мистика, стеб, ангст
Рейтинг: PG-13
Предупреждение: POV Джендри от первого лица
Краткое содержание: постканон. «Ты знай греби, да на другом берегу плату забирай», — сказал хозяин. Джендри так и делает, потому что раз взялся за работу – выполняй ее честно
Примечание: сериалоканон (без учета спойлеров к 7 сезону), из книжного канона только персик. Писано при свете Владыки на Зимнюю Фандомную Битву для команды WTF PLIO Bastards 2017

Болтать с самим собой — дурацкая привычка. Уж лучше, наверно, жевать кислолист, вот жаль, он здесь не растет. С другой стороны, чем еще заняться, пока никого нет. Да и не услышит никто, как я тут бормочу себе под нос, проверяя крепления весел. Всем хороша моя новая служба, однако в кузне было всяко веселее.

Я тогда прямо сказал хозяину, что я кузнец, а он ответил, что ему нужен только перевозчик и лучше меня никто не подойдет. А я ему: «Милорд, давайте я лучше скую вам красивый добротный меч. А то что вы, как крестьянин какой, с косой ходите». Тогда он засмеялся, глухо так, но очень искренне. «Может, — говорит, — как-нибудь и скуешь. А пока садись за весла». И рукой в кожаной перчатке на лоб вдруг нажал, и мне стало сначала холодно, а потом тепло, будто на солнышке жарюсь. Радостно и спокойно.

Вообще, чудной он, мой новый хозяин: ходит вечно в черном плаще, и капюшон глухой, лица совсем не видать. Однако он не злой — ни разу ни подзатыльника, ни затрещины не выдал. Да и честный — сказал, что не стану ни в чем нуждаться, если буду верно исполнять свою работу, так оно и есть.

Тоскливо только, что не с кем хоть парой слов перекинуться. Люди, которых я перевожу, все как на подбор странные такие. Невозможно с ними беседу путёвую завести. Хозяин предупреждал об этом. Говорил, мол, не обращай внимания, они будут всякую чушь молоть, а может и кидаться на тебя начнут. Ты не бойся, зла тебе никто не причинит — знай греби, да на другом берегу плату забирай. Ну, я так и делаю. Потому что раз взялся за работу, выполняй ее честно.

Хотя порой сложно бывает, не скрою. Вот недавно один тип вышел к речке. Глаза запавшие, грудь кровью залита, а по доспеху видно – не из простых людей, знатный рыцарь. Остановился он на бережку, смотрит на меня так, словно призрак какой увидел. «Джендри, — говорит, — ты же Джендри!» «Я, — отвечаю. А сам весло на всякий случай покрепче в руке сжал, ну как кинется. — Вам на другой берег, милорд?» «Ты что же, не узнаешь меня? — продолжил он, не отвечая. — А хотя так даже лучше. Вези меня через речку, — говорит, — а дальше вместе со мной пойдешь в Королевскую Гавань. Все увидят, что ты вылитый отец, король Роберт, и прогонят ланнистерского ублюдка с Железного трона».

Я аж чуть не расхохотался от такого бреда собачьего. Но хозяин и об этом тоже предупреждал. Он вообще много чего мне наговорил тогда, когда нанимал. Я часть сразу запомнил, а другие его слова когда нужно всплывают в голове, как ветки в речке. Очень это удобно.

«Садитесь, милорд, — говорю ему вежливо, — поплывем с ветерком!» Он с трудом забрался в лодку, видно, рана мешала. Уселся на скамью, а я взялся грести. Этот же всё продолжал болтать о том, как он рад меня встретить, верно боги услышали его молитвы. Что за чудак такой, я его вижу-то впервые. Влюбился в меня, что ли?

Умолк только, когда мы в туман зашли, и немудрено. Густой он, липкий, душный, лезет в лицо да за шиворот, влажно, мерзко. Я-то привычный, а милорд принялся ежиться, клочья белесые стряхивать с себя. И замер, засмотрелся на клубы тумана. Взгляд остановился, лицо побледнело. «Ширен», — шепнул, и слезы в глазах заблестели. И повторил: «Ширен». Ну, я подумал, надо его отвлечь. Сунул руку под скамью, а там корзина. Нашарил в ней чего-то, вынул — персик, свежий, мягкий — загляденье.

«Нате, милорд, — говорю, — поешьте сладкого». А он как затрясся весь. «Ренли, я не хотел, — забормотал, за сердце схватился, — это не я, это все она. Я не хотел, брат, прости». Ну я за борт тот персик и выкинул. Зря, наверно, самому надо было съесть.

Вот так и плыли: он то бормотал, то плакал, то кричал бессвязно о своем, непонятном, а я греб себе. Потом туман наконец рассеялся и причалили мы к берегу.

— Все, милорд, — говорю ему, — приехали. Извольте оплату.

— Нет, — отвечал он решительно так, будто и не плакал совсем недавно. — Бросай лодку, со мной пойдешь. Твой долг — помочь мне спасти страну от узурпаторов. Чтобы всё было не зря.

— Ладно, — я не стал спорить, знаю уже, бесполезно это, — но расплатиться все равно надо.

Милорд скривился, зубами скрипнул раздраженно.

— Ну и какова цена?

— Ваше имя, милорд.

— Что за глупости, — усмехнулся он натужно, — имя отдать никак нельзя.

— Я смогу, — говорю, — меня научили. Только вам потерпеть придется.

— Ну хорошо, давай покончим с этой чушью поскорее и отправимся уже. Забирай мое имя, и пойдем.

Мне и самому не очень нравится этот способ брать плату. Но хозяин сказал, мол, по-другому никак нельзя. И что со временем мне даже понравится. «Может, лучше деньгами, как все?» — спросил я его, но он был неумолим. Ничего не поделаешь, и в самой хорошей работе есть неприятные стороны.

Так что я вздохнул, наклонился к этому милорду, схватил за волосы на затылке, чтоб не сильно вырывался, и поцеловал его прям в губы. Они были жесткими, обветренными, и борода противно кололась. Тот от неожиданности затрепыхался, рот приоткрыл, а я языком туда глубже, глубже, в самое скользкое темное нутро. Долго так продолжалось или нет, не знаю. Отпустил его, когда уже круги перед глазами поплыли.

— Всё, — говорю. Рукой махнул на берег, — видишь, дорога.

Он кивнул растерянно, встрепанный такой, будто только проснулся.

— По ней иди, не сворачивая. Там тебя встретят.

Он послушно поднялся, да и пошел, куда я сказал.

Подождал я, пока он отойдет подальше, на небо зачем-то глянул – синее, бездонное — и сказал громко:

— Станнис Баратеон.

Тогда из моего рта щекотно, в облачке золотистом, выпорхнула бабочка. Красная, яркая, красивая такая. Крылышками взмахнула и улетела прочь. И так светло мне сразу стало, так спокойно и легко. Я всё сделал правильно, именно так, как надо, подумал я и погреб потихоньку обратно.

Мне нравится моя новая служба. Свежий воздух, травка мягкая, зеленая, вдалеке лес чернеет. Птицы поют, теплынь, будто и не осень вовсе. Правда, порой скучновато бывает, пока вот так сидишь на берегу, ждешь того, кому надо на тот берег.

А вон и показался кто-то — бежит со всех ног. Ну и чудище: одежда вся разорвана, лицо будто пожеванное, да в кровище весь. Заберусь-ка я в лодку на всякий случай.

Задыхается, бедняга, но взгляд не испуганный — злой, холодный.

— Эй ты, — отрывисто говорит, словно приказывает. Еще один милорд на мою голову. — Давай, отчаливай быстрее.

И запрыгивает в лодку, а сам всё назад озирается.

Да нету там никого, чуть не говорю я, но опять вспоминаю, что этих чудаков не переспорить.

А он встает во весь рост и кричит громко, отчаянно, глядя на удаляющийся берег:

— Я вернусь, сука! Страшна будет месть Рамси Болтона!

Я только пожимаю плечами и сильнее налегаю на весла.
 
Сверху