Джен Фанфик: Воронья совесть

Бешеный Воробей

Межевой рыцарь
Название: Воронья совесть
Фандом: сага
Автор: Бешеная Пташка
Категория: джен
Размер: мини
Персонажи: Бринден Риверс и толпа народу фоном
Рейтинг: R
Жанр: ангст
Предупреждения: небольшое АУ относительно МЛИО, в основном касательно второстепенных персонажей, чуток насилия, закадровая смерть второстепенного героя. Хедканон детских отношений Бриндена и Эйгора, мб ООС Ширы. В финале - чуть-чуть теорий.
Краткое содержание: в 233 г. от В.Э. погибает король Мейкар Таргариен, не назначив наследника. После его смерти собирается Великий Совет, в ходе которого перед королевским десницей встает непростой выбор...
Писано бо есть на конкурс "Королевский Турнир" на Фанфикс.ми, первый тур, дом Таргариенов. Ключ - "Только совесть может обжечь дракона".
Дисклеймер: все принадлежит Мартину, ни на что не претендую.
Статус: закончен


Красный замок тонул в смятении. Шепотки, горестные стоны, недоуменные вопросы сливались в единую, мутную реку, разливавшуюся по коридорам, затекавшую в покои, грязным потоком струившуюся по галереям и переходам. И чистой струей в этом потоке был звон колоколов в Великой септе Бейлора.

Король умер.

Ворон из Простора прилетел на рассвете, но Бринден узнал обо всем еще вечером предыдущего дня — большая часть шептунов подчинялась не только и не столько нынешнему мастеру, сколько королевскому деснице. Мейкар погиб при осаде Звездного Пика — сам вел солдат на штурм, пока камень, пущенный из осадной машины, не пробил ему голову. Бедный, вечно обиженный на весь мир Мейкар… на что он надеялся — на то, что личный пример поможет ему заслужить любовь простых солдат, простого народа? Что же, своей цели он отчасти достиг: в замке, после того, как туда ворвалось обезумевшее от потери короля войско, началась форменная резня, и только принц Эйгон сумел ее остановить.

Но, тем не менее… Король Мейкар умер. Да здравствует король… Мейгор? Эймон? Эйгон?

Бринден поджал губы и коротко позвонил в небольшой колокольчик, стоявший на письменном столе. Дверь покоев распахнулась без единого скрипа; на пороге возник один из Вороньих Клыков — личной гвардии королевского десницы.

— Великого мейстера ко мне. Как можно скорее, — бросил Бринден. — Проследить, чтобы в городе не было беспорядков, — Мейкар не успел назначить наследника, а значит, столкновений между партиями не избежать. — Выполнять.

— Слушаюсь, милорд.

Итак, Мейкар Таргариен, первый и пока что последний его имени, мертв. Кто займет его место на Железном Троне? Кому быть королем?

Вейлу, дочь пьяницы-Дейрона, Бринден отмел сразу — девчонка была полоумной; к тому же, никогда еще женщина не правила Семью Королевствами, Рейнира не в счет. Но кроме нее оставался Мейгор — маленький сын Эйриона, прямого наследника Мейкара; жестокого, тщеславного Эйриона, умершего всего на полгода раньше отца от глотка дикого огня. «Только совесть может обжечь дракона», — похвалялся он, пока зеленая субстанция лилась ему в кубок из горшка алхимика. — «Что мне огонь? Я выпью его и превращусь в дракона. Настоящего дракона».

Однако боги проявили свою милость, и Эйрион вместо дракона стал трупом. Мейгор же… если он унаследовал хоть каплю отцовского безумия… нет, такого короля Бринден бы не хотел — ни для Вестероса, ни лично для себя. Но и сбрасывать его со счетов пока нельзя — среди лордов найдутся желающие быть регентом при ребенке-Таргариене, совсем как Анвин Пик при Эйгоне Драконьей Погибели. Оставались еще младшие сыновья Мейкара — Эймон и Эйгон, мейстер и четвертый сын. Слишком взрослые, слишком нежеланные на троне: первый — из-за своего ума, второй — из-за близости к простому люду, но будут и те, кто поддержит их притязания на трон… буде они предъявят таковые, а не отойдут в сторону, уступая место племяннику.

Или им не помогут отойти до того, как они успеют предъявить что-либо. А в случае с Эйгоном — еще и тем, кто ему наследует.

Это напомнило Бриндену кое о чем.

— Передайте главе замковой стражи, чтобы усилил охрану у покоев принца Мейгора и миледи Беты, — коротко приказал он второму Вороньему Клыку, едва выйдя за дверь. Особенно миледи Беты, так и просилось на язык, но показывать свое… расположение к кому-либо из претендентов на трон было опасно. — Кто из рыцарей Королевской гвардии охраняет их сейчас?

— Сир Доннел Дарклин и сир Дункан Высокий*, милорд.

— Сир Дункан?..

— Около комнат ее высочества, милорд.

Хорошо, машинально отметил Бринден. Очень хорошо. Сир Дункан предан принцу Эйгону больше, чем кто-либо, а значит, подле него Бета с детьми будут в безопасности.

— Пусть к ним присоединятся еще по шестеро Вороньих Клыков. Караул нести по двое, смена — каждые четыре часа. Двадцать пусть направятся в Летний Замок, — Эймон, служивший мейстером у ныне покойного старшего брата, не собирался пока что покидать вторую резиденцию Таргариенов, но принять меры по его защите — так, на всякий случай — все же стоило. — Еще двадцать поедут в Простор, навстречу кортежу с телом короля, — приказ о пересылке тела еще не был отдан, но это было даже кстати: Вороньи Клыки походя очистят дорогу от недобитков. — Кто именно — решите между собой. Сейчас проводите меня к ее высочеству.

Принцесса Бета Таргариен, урожденная Блэквуд, вышивала в своих покоях в окружении горстки фрейлин и придворных дам — как и полагается добропорядочной жене и матери из королевской семьи. Увидев Бриндена, она мгновенно и грациозно поднялась с места — тяжелое траурное платье колыхнулось вокруг нее тяжелым черным облаком:

— Милорд десница…

— Ваше высочество, — Бринден склонился в поклоне и цепко оглядел женщин вокруг принцессы: четверо — из семей, поддерживавших Блэкфайров, взяты в заложницы после последнего восстания и выданы замуж при дворе, прочие — из семей, лояльных короне. — Я могу поговорить с вами наедине?

Бета замялась на долю мгновения, но коротко кивнула. Леди стайкой пестрых птиц выпорхнули прочь; Дункан Высокий собрался было притворить за ними дверь, но Бринден жестом остановил его:

— Нет, сир Дункан. Войдите, речь пойдет и о вас тоже.

— Обо мне, милорд?

— Вы позволите, ваше высочество? — Бринден тяжело опустился в резное дубовое кресло. — Сир Дункан, вы охраняли ее высочество с семьей с самого отъезда короля — только вы, никто другой из Королевской Гвардии, — тот и впрямь не отлучался от покоев принцессы ни днем, ни ночью; даже ел и спал, кажется, в небольшой комнатушке в двух шагах от дверей, словно еще не старый, но верный пес. — Полагаю, принц Эйгон поручил вам это?

— Да, это Эгг… то есть, я хотел сказать, его высочество приказал мне не отходить от миледи Беты и ребятишек ни на шаг.

Бринден кивнул.

— Мне хотелось бы, чтобы вы оставались щитом их высочеств до избрания нового короля, сир. Охрана в коридорах возле комнат миледи Беты будет усилена; также к замковой страже присоединятся мои Вороньи Клыки, однако…

— Но зачем это все? — подала голос Бета. Все это время она сидела, нервно комкая в руках платок и переводя взгляд с рыцаря на десницу и обратно. — Усиленная охрана, ваша личная гвардия… Эйгона любят в народе — кому понадобится нападать на его семью?

— Вашего мужа любят в народе, миледи, — с нажимом произнес Бринден. — Но не среди знати — по крайней мере, не все. Вы понимаете, о чем я?

Бета побледнела.

— У вашего деверя остался маленький сын. Править регентом при младенце куда удобнее, чем иметь на троне короля, у которого существует свой личный взгляд на порядок в стране — в том числе и на власть лордов в их собственных землях. Если кому-то взбредет в голову убрать нежелательного претендента на престол — поверьте, только принцем Эйгоном они не ограничатся. Я не пугаю вас, ваше высочество — я просто показываю вам ваше нынешнее положение.

— Быть может, миледи лучше уехать? — нахмурился сир Дункан. — В Рейвентри толстые стены…

— Вы полагаете, сир, до Рейвентри убийцы не доберутся? — саркастично поинтересовался Бринден. — Вряд ли недовольные будут осаждать замок, где скроется семья принца — скорее уж подошлют того, кто сделает все быстро и тихо. Кроме того, в Рейвентри я не смогу обеспечить должную охрану их высочеств.

А еще отъезд семьи одного из претендентов означает бессилие этого претендента перед всеми прочими, мысленно прибавил он про себя. Эйгону не нужен трон, но трону нужен Эйгон. И Бета это прекрасно понимает.

— Мое место — рядом с моим лордом-мужем, сир, — твердо сказала принцесса. — Эйгон вернется в Красный Замок как только закончит с мятежниками, а значит, мне следует остаться.

— А ваше место — подле ее высочества, — подытожил Бринден. — Постарайтесь облегчить сиру Дункану задачу, миледи, и никуда не выходить по возможности — разве что в богорощу.

Бета вновь кивнула — растерянная, даже испуганная, но не подающая виду. Ты будешь королевой — одной из лучших королев, быть может, хотел сказать ей Бринден, но вместо этого приложился к длиннопалой, пахнущей лимонами руке принцессы.

— Держись, девочка, — шепнул он ей едва слышно. — Ради мужа и государства.

— Я буду, дядя Брин, — так же тихо ответила она.

Одним делом меньше. Теперь следовало переговорить с великим мейстером.

Великий мейстер Люцион переминался с ноги на ногу на пороге покоев Бриндена точно школяр из Цитадели перед экзаменом у строгого наставника. Бринден едва сдержал усмешку — Люцион боялся его до дрожи в коленях. Боялся и ненавидел, особенно из-за увлечения тайными знаниями, которых не мог, да и не желал постичь.

— Я пригласил вас, великий мейстер, чтобы обсудить кое-какие вопросы, касающиеся как ныне покойного короля Мейкара, так и будущего короля. Вина?

— О, нет, благодарю вас, милорд десница…

Боится, что отравлю, понял Бринден и вновь едва удержался от того, чтобы ухмыльнуться — на этот раз с куда большим трудом.

— Тело короля Мейкара все еще находится в Звездном Пике, — неторопливо начал он. — Нужно перевезти его в столицу и похоронить, как подобает.

— Да, милорд. Я пошлю ворона…

— …и как можно скорее, — закончил Бринден. — Очень кстати, что вы заговорили о воронах, великий мейстер. Сколько всего их у вас сейчас?

Люцеон недоуменно заморгал:

— Около тридцати, м-милорд. Еще десять я обучаю — на замену старым.

— Скверно. Этого мало.

— Мало, милорд?

Бринден отвернулся к окну. Купол Великой септы Бейлора переливался всеми цветами радуги в лучах полуденного солнца; где-то внизу мельтешили букашки-люди — некоторые из них сбивались в группы, но через короткое время расходились только для того, чтобы сбиться в новые группы. Волнуются, гадают, сплетничают… и все об одном.

— Король Мейкар не успел оставить наследника, Люцион. Однозначного наследника. Вы помните, чем подобная ситуация закончилась для Семи королевств в прошлый раз?

— Принцесса Рейнира пошла войной против своего брата и законного короля Эйгона…

— Законного? — криво усмехнулся Бринден. — Некоторые другие мейстеры могли бы с вами поспорить… но в целом вы правы — в прошлый раз все закончилось Танцем Драконов. Второй Танец нам сейчас нужен меньше всего — не тогда, когда страна едва оправилась от последнего нашествия Блэкфайров, — на этих словах Бринден почувствовал, как заныло плечо и драконьим огнем обожгло пустую глазницу: дорогой братец умел оставлять память о себе. — Поэтому я собираюсь сделать то, что так и не получилось сделать тогда — во избежание новой войны. И поэтому мне нужно как можно больше воронов.

Люцион вытаращил бледно-голубые глаза и распахнул рот, хватая воздух — точно рыба, выброшенная на берег:

— С-созвать Великий С-совет?! Но, милорд десница… для казны это будет неподъемно… и потом, как быть с лордом Пиком и теми, кто его поддерживал?

— Как быть с мятежниками — это мое дело, — учтиво ответил Бринден. — Как быть с расходами, который повлечет за собой Совет — это дело мастера над монетой. Ваше дело — разослать воронов лордам Вестероса так, чтобы на совет явились все — от глав великих домов до самого мелкого землевладельца из Речных земель. Если учитывать количество лордов и количество птиц, можно сказать, что у вас появились некоторые трудности.

— Н-нет… нет никаких трудностей, м-милорд… Я разошлю письма великим лордам, а уж они…

— Мне все равно, как вы это сделаете, — перебил его Бринден. — Мне важно, чтобы на Совет прибыли все, кто должен туда прибыть. Если этого не случится — в Семи королевствах будет новый великий мейстер.

Люцион сглотнул и мелко затрясся:

— Я… милорд, я… сделаю все, что возможно…

— Постарайтесь, великий мейстер, — любезно отозвался Бринден. — А сейчас отправьте ворона в Звездный Пик. Усобицы усобицами, а покойному королю следует воздать должные почести.

* * *

Волны плескались совсем близко — в каком-то полудюйме от его башмаков. Бринден сглотнул и наклонился чуть ниже: вода в небольшой лесной речушке была странно темной, почти черной — интересно, что скрывают эти глубины?

Внезапно кто-то сгреб его за шиворот и рванул на берег — прочь от реки. Еще через мгновение на Бриндена обрушился целый град затрещин — не очень сильных, но достаточно болезненных и вдвойне обидных — хотя бы потому, что бил не взрослый.

— Чурбан безголовый! — шипел сквозь зубы Эйгор, колотя сводного брата по чему попало. — Блэквудовское семя, на угли тебя в седьмое пекло! Ты чем слушал, мозги твои деревянные?!

Бринден сморгнул набежавшие было на глаза слезы и попытался дать сдачи, но безуспешно — Эйгор был и старше, и сильнее: недавно его взял в оруженосцы Квентин Болл, молодой мастер над оружием, в то время как самому Бриндену только на днях позволили взять легкий детский лук.

— Леди Мария велела нам не отходить далеко! — Эйгор еще раз двинул его под ребра и оттолкнул прочь. — Я до тебя добрые четверть часа докричаться не мог — думал, ты утонул! Хотя, о чем я — дерево не тонет!

— Заладил — дерево да дерево, — Бринден хмуро одернул дублет. — Чего ты меня все время деревом зовешь?

— Сам белый, глаза красные — как есть чардрево это ваше! — огрызнулся Эйгор. — Что ты тут шатался? Грамкинов искал?

— Дурак ты, — фыркнул Бринден и едва увернулся от очередной оплеухи. — Грамкины за Стеной водятся, это все знают. А я Речного Бога найти хотел.

— Кого-кого? Меньше слушай эти крестьянские бредни!

— А вот и не… — Бринден умолк и уставился на воду. — Смотри! Эйдж, смотри!

— Не называй меня… — начал было Эйгор, но вдруг замер. У самого берега в темной воде мелькало что-то серебристое. — Что это?

— Не знаю…

Вода забурлила и вспенилась. Бринден тихо ахнул; Эйгор выхватил из ножен на поясе детский меч и оттолкнул младшего брата за спину. Вода забурлила сильнее и крупной волной плеснула вдоль по течению; в пенном гребне Бринден успел разглядеть серебристую чешую, круглый рыбий глаз и пару жестких веревочных усов.

— Видел? — дрожащим голосом спросил он.

— Угу, — нехотя отозвался Эйгор.

— Теперь веришь? Не злишься?

— Верю. Но злюсь, — Эйгор вернул меч в ножны. — Выдеру я тебя когда-нибудь, дерево красноглазое, видят Семеро — выдеру. Пойдем, тебя Дейрон искал.

Бринден пожал плечами — Эйгор мог ворчать и злиться неделями, не стоило обращать на него внимание — шагнул вслед за братом и… проснулся. Лучи солнца проникали сквозь неплотно запертые ставни; в комнате было душно — тяжелый воздух был пропитан запахами воска и отчего-то макового молока.

Опять этот сон.

Бринден провел рукой по лицу — пальцы наткнулись на вновь запульсировавшую болью глазницу. Накануне Краснотравного поля, замка лорда Баттервелла, третьего восстания Черного пламени… каждый раз ему — семь, а Эйгору — десять, и нет между ними ничего, кроме вражды их семей — далекой и не вполне понятной, снисходительного помыкания старшего младшим с одной стороны и нежелания подчиняться — с другой…

К очередным сюрпризам от братца, не иначе.

Я стану твоим самым страшным кошмаром, братоубийца. Я буду являться к тебе тогда, когда твоя гнилая воронья совесть будет трусливо молчать — я сам стану твоей совестью. Когда мы победим, ты не умрешь сразу, о нет — сначала я сполна воздам тебе за все, что ты сделал…

— Боюсь, ты ошибся, брат, — вслух произнес Бринден. — Это я стал твоим ночным кошмаром. Это я разрушил все твои планы на Блэкфайров. Мне плевать на то, что ты опять замышляешь — в Красном Замке много темниц; так и быть, приберегу лучшую из них для тебя.

— Милорд?

Слуга с тазом для умывания замер в дверях, непонимающе пялясь на десницу. Бринден прикрыл глаз — только слухов о его безумии не хватало.

— Что там?

— Совет, милорд. Совет начнется через час.

В тронный зал Бринден минута в минуту — хладнокровный, собранный и абсолютно свободный от любых призраков. Лорды склонялись в поклонах перед ним — великие и малые, северяне и дорнийцы, те, чьи замки были в нескольких милях от столицы и из самых дальних уголков страны; добрый месяц они съезжались сюда, пили и ели под этой крышей — и все ради этого дня… Бринден изредка кивал в ответ — Лионелю Баратеону, Уильяму Блэквуду, своему племяннику, еще кому-то из знакомых — пока, наконец, не опустился в кресло подле Железного трона.

— Король Мейкар мертв, — его тихий голос прошелестел по тронному залу, отдаваясь в каждом уголке. — Он погиб, подавляя восстание против законной династии, но не успел назвать своего наследника. Сегодня, милорды, мы собрались затем, чтобы избрать достойнейшего из потомков короля Мейкара с тем, чтобы он воссел на Железный трон. Я, Бринден Риверс, десница короля Мейкара, спрашиваю вас: кто будет нашим королем после него?

Лорды безмолвствовали. Облако из бархата, мехов и кольчуг колыхалось перед Бринденом — где-то недоумевающее, где-то подсчитывающее свои выгоды, где-то безразличное ко всему — какая разница, кто сидит в столице, лишь бы рожь уродилась и лошади не гибли.

— Принц Мейгор — наследник короля, — робко раздалось откуда-то из дальних рядов. Облако лордов заколыхалось сильнее и загалдело на разные голоса:

— Принц Мейгор — сын Эйриона!

— Эйриона-безумца!

— Эйриона Гнилое Семя!

— Кто знает, кем вырастет этот мальчишка?

— Эймона в короли!

— Эйгон — наш король!

— Тихо! — крикнул Бринден, но его крик потонул в общем гомоне. Герольду рядом с ним пришлось протрубить трижды, прежде чем шум хоть немного стих.

— Говорите по очереди, — приказал Бринден. — Вы, лорд Талли.

Эйрис Талли на мгновение стушевался под взглядом десницы, но тут же взял себя в руки.

— Эйрион Яркое Пламя был наследником короля Мейкара, но безумие погубило его. Принц Мейгор родился от его крови — мы действительно не знаем, кто вырастет из этого ребенка, но он — сын наследника, и ему должно быть на Железном троне…

— Мальчишка — горшок с диким огнем! — вновь выкрикнул кто-то. — Вдруг он будет таким же, как и отец?

— За оскорбление особы королевской крови в старину резали языки, — небрежно подметил Бринден, и крикун умолк. — Говорите, если имеете, что сказать.

— Принц Эймон — старший из ныне живущих сыновей Мейкара, и ему следует быть королем…

— Эймон принес мейстерские обеты, Фоссовей! — громыхнул Лионель Баратеон. — Или у тебя моченые яблоки вместо мозгов? Есть только один претендент на Железный трон, и это — принц Эйгон!

— Крестьянский король! — перекрыл Лионеля рык лорда Айронвуда. — Я помню его еще лысым мальчишкой, спавшим в дорнийских канавах!

— Он всю страну спустит на прихоти крестьянского быдла! — поддержал его кто-то из Простора — кажется, Тарли. — Он даст им волю — а они обратятся против нас!

В зале вновь поднялся гомон. Бринден откинулся на спинку кресла — пока что все шло так, как он и предполагал: про девчонку Дейрона забыли сразу, про маленького Мейгора тоже скоро забудут — безумства Эйриона помнили очень хорошо. А Эймон слишком верен своим мейстерским обетам, и переубедить его вряд ли удастся…

— Милорд десница! — Люцион проталкивался сквозь толпу лордов, размахивая над головой руками. — Письмо! Письмо из Тироша, милорд! От наследника Блэкфайров!

Крики и шум прекратились как по волшебству; лорды расступились перед Люционом, образовав широкий и пестрый коридор, по которому великий мейстер засеменил к Бриндену. Все еще не до конца веря в услышанное, тот протянул руку — и в ладонь ему лег небольшой свиток, запечатанный куском черного воска с оттиснутым на нем драконом.

— Читайте, — выдохнул Бринден, взламывая печать и протягивая свиток герольду. — Читайте…

Вот о чем хотели вы меня предупредить, о Старые Боги… неужели опять? Эйгор, Эйгор… Что же ты не оставишь меня в покое?

— Мальчишка Блэкфайр предлагает себя в короли по праву происхождения, — как сквозь сон донесся до него голос лорда Старка. — Какого происхождения? Деймон Блэкфайр был бастардом! Вы преклоните колена перед сыном бастарда, лорды Вестероса?

— Деймон Блэкфайр был узаконен указом короля Эйгона! — гаркнул в ответ Ото Бракен — племянничек Эйгора. — А вот про Дейрона ходили слухи, что он — бастард Рыцаря-Дракона!

— Сам король Эйгон и распространял эти слухи! — отбрил его Уильям. — На троне должен сидеть Таргариен…

— Хотите стать королевским тестем, лорд Блэквуд? — ядовито поинтересовался Ото, но его голос тут же потерялся в лавине выкриков со всех сторон:

— Утопить бастарденыша в море!

— Блэкфайрам не место в Вестеросе!

— Лорд Риверс! Лорд Риверс! Пусть скажет десница! Десница говорит от имени короля! Лорд Риверс!

Бринден выдохнул и наконец разжал руки, крепко стиснутые на подлокотниках кресла — хорошо, что не на Железном троне сидел, иначе порезался бы до кости.

— Эйнис Блэкфайр имеет полное право приехать на Великий совет, — негромко произнес он, и гомон вновь утих. — Напишите ему ответ, мейстер Люцион. Скажите, что я, как десница короля, гарантирую ему безопасность на время пребывания в Вестеросе. Однако в том случае, если Великий Совет окончится до того, как Эйнис ступит на землю Вестероса, он должен будет немедленно вернуться в Тирош.

Раздался лязг доспехов по камню — Лионель Баратеон, Смеющийся Вихрь, растолкав прочих лордов, вышел в центр тронного зала.

— В своем ли вы уме, лорд Риверс?! — рявкнул он. — Мне было семь лет, когда мой отец ушел сражаться за короля Дейрона на Краснотравное поле — и не вернулся! Четырнадцать лет назад мы с вами бок о бок сражались против Злого Клинка — вы чудом выжили в том поединке! И теперь вы хотите вот так просто пустить мальчишку Блэкфайра на трон Вестероса и полить дерьмом память всех падших?!

Бринден промолчал. Смеющийся Вихрь скривил губы и вышел прочь — только двери грохнули; Баратеоны никогда не отличались особой выдержкой. Немногочисленные сторонники Блэкфайров молчали, но Бринден даже со своего места видел, как злорадно блестели глаза у Ото Бракена.

— Лорд Баратеон прав, — выговорил он наконец. — Мы не можем… позволить Блэкфайрам занять Железный трон после того, как столько лет пытались не допустить этого. А посему — продолжим Совет.

* * *

— Ты этого не сделаешь.

— Почему? — Бринден отпил борского золотого и еще раз перечитал письмо. Эйнис предлагал себя в короли по праву рождения… предлагал мирные переговоры… Как Эйгор согласился на это? Братец всегда предпочитал получать желаемое мечом — будь то победа на поле боя, одобрение отца или...

— Потому что я не позволю тебе отослать на… меня в Лис! — Шира гневно отбросила назад прекрасные серебристо-золотые волосы; ее разноцветные глаза гневно мерцали в пламени свечей. — Что такого в том, что этот мальчик, Эйнис, приедет в Королевскую Гавань?

— Он приедет не один. Скорее всего, не один. Ты понимаешь о чем я, сестра.

— Думаешь, Эйгор сможет причинить мне какой-нибудь вред?

— Думаю, моя голова окажется на пике как только мальчишка Блэкфайр станет королем, — Бринден с усилием провел руками по лицу — глазница ныла просто невыносимо. — А твоя — рядом.

— Ты так уверен в том, что Эйнис...

— Шансы у него есть, и шансы неплохие, — пожал плечами Бринден. Меня многие ненавидят, у Блэкфайров в стране ещё остались верные лорды, а Эйгор тоже умеет неплохо убеждать. — Я делаю это ради твоего же блага — не думаю, что дорогому братцу понравится, что все эти годы ты была моей любовницей. Ты еще не забыла, как щедро он одаривал тебя после ночей, проведенных со мной? К тому же, у него теперь есть жена, и ты ему вряд ли понадобишься.

Шира не ответила, но то, как нервно она одернула рукава лунно-серебристого платья, выдало ее с головой. Из-за двери в смежные покои раздался звонкий детский смех; Шира побледнела и с отчаянием посмотрела на брата.

— Это понравится ему еще меньше, — кивнул Бринден. — Поэтому я хочу, чтобы ты уехала. Но даже если он не притащится в Вестерос вслед за мальчишкой, что маловероятно… мне все равно конец.

— О чем ты?

На окне каркнул ворон. Бринден поднялся, подошел к окну и погладил птицу по жестким перьям, вглядываясь в умные темные глаза.

— Эйгор ни о чем не знает, — произнес он несколько минут спустя. — Эйнис послал письмо исключительно по своему почину — решил, что справится сам, без излишне воинственного дядюшки, — Бринден криво усмехнулся. — Это упрощает дело.

— Какое дело?

— На Железном троне должен сидеть Таргариен, Шира. — Бринден отпустил ворона и повернулся к сестре и любовнице. — Законнорожденный Таргариен. Я боролся за это сорок лет.

— То есть, Эйнис не станет королем? Он уедет обратно в Эссос?

— Он не покинет пределов Красного Замка.

Шира гортанно вскрикнула и отшатнулась:

— Но… Ты же… Ты же гарантировал ему безопасность!

— Безопасность? — переспросил Бринден. — Гарантировал? Сыну изменника? О чем ты, сестра? В темницах под твердыней Мейгора он был бы в полной безопасности, согласен... но держать при дворе сразу двух сыновей Деймона** более чем неблагоразумно.

— Сразу двух? — Шира вцепилась ему в плечи. — Неблагоразумно? Семеро, Бринден... скажи мне, что ты не собираешься... что ты не...

Бринден угрюмо промолчал. Шира судорожно зажала рот рукой:

— Нет... Нет!

— Это я и пытаюсь тебе объяснить, — Бринден мягко отстранил её от себя. — Кому нужен десница-клятвопреступник? Клятвопреступник и убийца? После того, как будет назван новый король, нам с тобой одна дорога: мне — на Стену, а тебе, как моей любовнице — в септы или Молчаливые Сёстры. Ты хочешь этого?

— Неужели… — Шира задыхалась — от слез ли, от гнева — Бринден так и не мог понять. — Неужели тебе мало? Мало родной крови на твоих руках? Деймон, его мальчики, теперь вот Эйнис…

— Меня называют Кровавым Вороном, — отрезал Бринден. — Кровь — родная ли, чужая ли — должна быть на мне.

Шира всхлипнула и выбежала вон. Бринден остался в одиночестве — с письмом Эйниса и кувшином борского золотого.

Неужели ты пойдёшь на это, Бринден? Казнишь глупого мальчишку... потеряешь все, что у тебя есть — положение, любимую женщину... ради чего? Ради того, чтобы на Железный трон сел тот, кто наверняка не оценит твоих усилий?

Внутренний голос подозрительно походил на голос Эйгора — тихий и вкрадчивый, но полный ярости. Бринден хмыкнул и выплеснул остатки вина в кубок.

— Блэкфайры выросли в Эссосе, — произнёс он в никуда. — Они ничего не знают о Семи королевствах и не смогут стать достойными правителями. К тому же, король-Блэкфайр вызовет недовольство у сыновей Мейкара и их друзей, и борьба черного и красного дракона начнётся вновь... — Бринден помассировал веко. — Все, что я делаю — на благо государства. Если это благо стоит остатков моей чести — я не буду возражать.

Через несколько недель Эйнис Блэкфайр прибудет в Королевскую Гавань на великий Совет. На следующий день его отрубленная голова будет торчать на пике посреди тронного зала Красного Замка — там, где стоял Лионель Баратеон, обвиняя Бриндена Риверса в трусости.

«Только совесть может обжечь дракона», — говорил Эйрион Яркое Пламя, выпивая дикий огонь. Но Бринден — не дракон, а ворон. Кровавый Ворон.

И совесть за нарушенные клятвы не будет жечь его совсем.




* — известно, что в КГ служили в разное время семь представителей дома Дарклин. Дата вступления Дунка в КГ неизвестна; автор предполагал, что это случилось или незадолго до смерти Мейкара, или вскоре после коронации Эгга, и в конечном итоге остановился на первом варианте — если бы Эгг дал белый плащ своему другу, да ещё и низкого происхождения вскоре после коронации, это бы многим не понравилось.

** — речь идёт о третьем сыне Деймона Блэкфайра, Деймоне-младшем, захваченном в плен после проводившегося на корню Второго восстания Блэкфайра. Автор рискнул предположить, что он все ещё жив.
 

Dora Dorn

Ленный рыцарь
Отлично! Очень хорошо прописано, диалоги, мысли, все. Ребятенок не Мелони ли часом? :) Правда, я все ждала, что Бринден упомянет необходимость своего присутствия на Стене и будет сговариваться с Эггом, но будем считать, это это было во второй части :meow: Пока что это мой любимый из ваших фиков :bravo:
 
  • Мне нравится
Реакции: Cat.
Сверху