Джен Фанфик: Корона из крыльев драконов: "Зима близко"

Алора

Лорд
Зацепила Вас все таки Иная:D, сдается мне, с такой хронологией мы прочтем окончание к выходу 8 сезона:D
ну да ладно, сборники тоже интересные:)
Ну я ж говорила, острый период обожания отрицательного персонажа (и продолжения у меня просили)
Не хотелось бы, но учитывая мою скорость может быть и так, главное в дедушку не превратиться :)
 

Janissar

Лорд
Великолепно. Мне очень нравится читать Вашу "Корону", леди:bravo::thumbsup:. Просто, как уже сказала леди Катиза - надо больше!:)
Спасибо Вам!
 

Алора

Лорд
Великолепно. Мне очень нравится читать Вашу "Корону", леди:bravo::thumbsup:. Просто, как уже сказала леди Катиза - надо больше!:)
Спасибо Вам!
Надо - значит будет, просто не прямо сейчас:):)
Спасибо, мне очень приятно
 

Алора

Лорд
Тирион “Гнездо меж гор”
С высоты драконьего полёта Орлиное Гнездо казалось красивой игрушкой, спрятанной между гор. Будь сейчас солнце, оно бы красиво поблескивало шпилями узорчатых башенок и лёгшим на крыши снегом, Тирион был уверен. Но солнце в последнее время светило редко, всё чаще и чаще небо было затянуто низкими серыми тучами, приносившими с собой снегопады, а ночь опускалась раньше и завершалась позже, казалось, мир постепенно погружается во тьму. За то время, что прошло со взятия Риверрана солнечный день выдался лишь единожды, когда Джон и Дейенерис принимали присяги речных лордов в Харренхолле. Тогда солнце светило ярко, будто было радо возвращению Таргариенов и стремилось украсить день их триумфа.

Тирион покосился в сторону, на летящих бок обок Дрогона и Рейегаль и их всадников, периодически обменивающихся взглядами и улыбками. Счастливые, а теперь - вдвойне. Он испугался за Дени, когда ей стало плохо там, в Харренхолле, слишком многое держалось на королеве, и слишком он привязался к самой Дени. Потом он спросил у Джона о недуге его жены, решив не докучать с подобными вопросами самой Дени, она никогда не любила говорить о своих слабостях, а в ответ получил искреннюю улыбку, из-за которой отчаянно захотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что не спит, и рассказ о беременности Дени.

Пророчество, которое так огорчало её, оказалось глупым и бессмысленным, волноваться о наследнике королевству теперь не стоило, а королева, казалось, постоянно находилась на вершине счастья и не желала с неё спускаться. Самому Тириону так весело и хорошо не было. Они возвращались в Долину только для того, чтобы окончательно выяснить решение Сансы относительно их брака и забрать её с собой, если она не захочет оставаться в Долине. Армия, которую лорды начали собирать после первого их визита, уже выступила и сейчас должна была идти на соединение с армиями речных лордов, северян и безупречных Дейенерис. Ещё немного и вся эта сила обрушится на столицу и, после того, что произошло с домом Ланнистеров, у Тириона не было сомнений, что Королевская Гавань падёт. И тогда он встретится с братом и сестрой.

И если до этого момента всё было хорошо гладко и приятно, то при этих мыслях его начинали терзать сомнения. Дейенерис, несомненно, захочет смерти Джейме и Серсеи, а Джон, скорее всего, самоустранится от принятия решения. И что же Тириону было делать? Он не любил Серсею и всё ещё был зол на Джейме из-за его предательства, но вспоминая людей, погибших в пламени драконов, Тирион понимал, что не хочет подобной смерти для своих родных, какими бы они ни были. Знал, что не сможет смотреть, как его сестра или ещё хуже брат исчезают в пламени дракона, подобно переигравшему самого себя лорду Бейлишу. И что же было делать? Как можно было уговорить Дейенерис, хотя бы просто изменить способ казни? Тирион не знал этого. Он поговорил бы с Джоном, если бы верил, что это принесёт хоть какую-то пользу, но не верил. Джон, наверняка сказал бы, что его дела Ланнистеров не касаются, и отправил бы разговаривать с Дейенерис, а это было бесполезно, Тирион знал заранее.

Сбоку раздался вопль дракона, от которого Тирион, слишком глубоко ушедший в собственные мысли, вздрогнул и если бы не седельные цепи, то точно свалился бы со спины Визериона. Да уж, драконье седло было отличной идеей, стоило, пожалуй, подумать над двойным вариантом, вдруг Сансе, например, захочется полетать на драконе, а без цепей это было бы слишком рискованно как для всадника, так и для пассажира. Возможный вариант конструкции уже крутился в голове у Тириона, и он решил сделать набросок, как только получит перо и пергамент. Это помогло бы отвлечься от бесплодных мыслей о Джейме и Серсее, а то иначе он рисковал навоображать себе разных вещей одна страшнее другой и начать бояться своих же мыслей, а это был очень скользкий путь, способный довести до очень плохих вещей.

- Тирион. - Перекрикивать шум ветра, создаваемого драконами, было очень трудно, и их всадники старались не общаться, таким образом, а значит, была очень серьёзная причина, заставившая Джона кричать.

Тирион повернул голову и увидел, как Джон взмахами ладони указывает, что нужно садиться. Под брюхом Визериона среди снегов и скал выступили Лунные Врата Видимо, и первый драконий крик, который прервал мысли о родне, должен был привлечь внимание Тириона и сообщить, что пора снижаться, но лишь изменил направление его мыслей.

Но теперь спускаться уже точно нужно было. Нет, конечно, можно было ещё намного полетать на Визерионе, полюбоваться на красоты Долины и попредаваться грустным размышлениям, но вряд ли бы его поняли. В конце концов, они вернулись в Долину для того, чтобы узнать решение его невесты и, если бы он не спустился, его поведение могли бы счесть попыткой сбежать от брака. А бежать Тирион вовсе не хотел, только не от красавицы Сансы.

Визерион повинуясь команде медленно, выписывая в воздухе кольца, стал опускаться прямо к Лунным Вратам. Санса – она не любила его, и Тирион это понимал, сложно было представить, чтобы такая красавица, как леди Старк полюбила карлика. Она искала не любви, а чего-то другого и Тирион многое бы отдал, чтобы узнать чего именно. Хотя он и сам не мог сказать любит ли он Сансу на самом деле. Она была красивой, умной, доброй. Она опредёлённо ему нравилась, но память о Тише, о его первой жене совсем ещё девочке всё еще сидела в сердце, оставляя саднящую боль. Он не знал смог ли бы он когда-нибудь избавиться от этой боли и от призрака девушки, которая, наверняка, уже была мертва, так же как и не знал он, сможет ли Санса избавиться от своих собственных призраков. Всё это, казалось, делало их брак неправильным, но Тириона грела мысль о родителях Сансы, лорде и леди Старк. За их спинами тоже стояли призраки, когда они вступали в брак, призраки тех, кого они любили и потеряли навсегда. Но, несмотря на это, лорд Эддард и леди Кейтилин смогли построить счастливый и полный любви брак, который продлился больше четырнадцати лет, пережил тяжелейшее испытание Джоном, которого несчастная леди Старк считала бастардом своего мужа, и длился бы дальше, если бы не дурость Роберта, интриги Серсеи и предательство Мизинца. И зная Сансу, он был уверен, что все шансы на что-то подобное у них были, даже, если любви никогда и не будет, а будет лишь уважение. Тирион не тешил себя мечтами, что девушки способны полюбить его не за деньги с тех пор, как его предала Шая. Девушки любят таких, как Джон – красивых, молодых, уверенных в себе, сильных воинов. Тирион не подходил ни под одно слово из этого описания, ну разве что стариком не был, и уже смирился, ну или, по крайней мере, убедил себя, что смирился. Но уважение будет всегда. Тирион верил, что заслуживает его, и верил, что его заслуживает Санса. Семья – построенная на уважении - это прекрасно, у многих лордов не было и того. Теперь главным было, чтобы Санса не переменила своего решения.

Драконы медленно опустились перед воротами и все всадники соскользнули с их спин по подставленным крыльям. Им на встречу из раскрытых ворот уже шла делегация, возглавляемая Сансой, которая нарядилась в прекрасное платье цвета ночного неба расшитое жемчугом и стала ещё прекраснее. Тирион покосился на Визериона, тихонько заурчавшего при виде Сансы, и улыбнулся, дракону она точно нравилась. Может, стоило показать ей чертёж парного седла, она точно бы придумала, как сделать его не только эффективным, но и красивым. Что же, кажется, Тирион нашел, чем они смогут заняться в брачную ночь, если свадьба не сорвётся, и, если Сансе неожиданно не придет в голову повторить странное, хотя и очень приятное решение, которое она приняла в ночь их первого визита в Долину.

- Ваши милости. – Делегация дошла до драконов, и Санса с улыбкой поклонилась, будто совершенно не боясь. – Лорд Тирион. Я рада вас видеть вновь и хочу сообщить, что для проведения свадебной церемонии всё готово.
 

Алора

Лорд
Алора ухты! Продолжение!
Вечером припаду =))
Спасибо за такой приятный сюрприз =)
А я думаю, что что-то давно вас не видно, а вы значит продолжения не замечали))
Припадайте, буду только рада, но с предыдущими главами я бы вам тоже ознакомиться советовала ;)
 

Oceanemotion

Лорд
Кстати! Леди Алора, а почему так мало, коротко? В Вас тоже сегодня ленивец прокрался? Я сегодня "кролик" весь день мучал (причем сюда на форум отвлекаясь вместо дела:facepalm:), пока пинать не стали и сказали уже давай! Чтоб за выходные посмотрели и на сл неделе в эфир пустили:D:D:D
 

Алора

Лорд
Кстати! Леди Алора, а почему так мало, коротко? В Вас тоже сегодня ленивец прокрался? Я сегодня "кролик" весь день мучал (причем сюда на форум отвлекаясь вместо дела:facepalm:), пока пинать не стали и сказали уже давай! Чтоб за выходные посмотрели и на сл неделе в эфир пустили:D:D:D
Да нет, никто на меня не нападал, просто смысловое наполнение главы в этом отрезке исчерпано, а расширять объём за счёт абсолютно лишних и чужеродных вставок я посчитала не самым хорошим ходом.
 

Алора

Лорд
Эта глава опять получилась совсем небольшой, но следующая уже точно должна быть побольше и понапряжённее
Тем, кто Тирион/Санса совсем не приемлет, наверное, стоит эту главу пропустить

Санса “Белый шёлк, алый бархат”
- Пока церемония не началась, я хочу ещё раз спросить, ты точно уверена? – Санса повернула голову и с лёгкой улыбкой посмотрела на Джона, который должен сопровождать её к сердцедреву крохотной богорощи Лунных Врат. Он хмурился, кажется, ему не нравилась идея её брака с Тирионом.

- Да, я уверена. – Санса легко погладила его по руке и перевела взгляд на небо. Оно, как и обычно в последнее время, было затянуто низкими серыми облаками, но снега, падавшего все предыдущие дни, не было. Это было странно, Санса ожидала, что снегопад, предвещающий брак без любви, будет в день её свадьбы особенно силён.

- Как скажешь, Санса, надеюсь, ты не пожалеешь об этом решении. – Она вновь посмотрела на брата, но тот уже отвёл взгляд, перевёл его на гостей, на Дейенерис Таргариен, стоящую в первом ряду. Санса ещё помнила свой разговор с Дейенерис в первый день, после возвращения драконьих всадников в Долину. Королева задала тогда тот же вопрос, спросила, действительно ли Санса хочет выйти за Тириона, а когда Санса ответила утвердительно, поинтересовалась причинами подобного решения.

Она хотела ответить кратко, но слова прозвучали сухо, Дейенерис нахмурилась, и Санса решила объяснить немного подробнее. Незаметно для неё немного превратилось в намного подробнее и, в итоге, она пересказала королеве всю свою историю. Как мечтала выйти за прекрасного принца Джоффри, как невольно разрушила планы отца, рассказав Серсее про то, что он хочет вывезти дочерей из столицы, как принц, в которого она была влюблена, нарушил слово и казнил отца, как была заложницей у Ланнистеров, ждала брата, который так и не пришёл. Рассказала о Черноводной и шансе сбежать, которым она побоялась воспользоваться, о свадьбе с Тирионом, который единственный отнёсся к ней с добротой и пониманием, чего она – глупая девочка, не смогла оценить, о свадьбе Джоффри и побеге с лордом Бейлишем, который, казалось, спасал её, а на самом деле хотел лишь сделать ещё одной из своих фигур. Рассказала об Орлином Гнезде, о смерти тётки, о том, как её хотели выдать за маленького кузена и за человека, смотревшего на неё с пренебрежением, о страшном открытии, которое окончательно превратило Лунные Врата в ещё одну ловушку и о своих чувствах и страхах, которые окружали её, когда прилетели Таргариены. В самом конце она уже плача объяснила, что не хочет вновь становиться лишь перспективной невестой, которая интересует всех лишь из-за приданного, в котором вновь числился целый Винтерфелл, что хочет от будущего мужа хотя бы понимания и уважения.

Потом они вместе с Дейенерис плакали, та сквозь слёзы говорила что-то утешающее, что очень рада за них с Тирионом, что очень хочет, чтобы они нашли в браке всё, чего ищут. А Санса обнимала маленькую хрупкую королеву, радовалась тому, что теперь у неё есть такая сестра и с горечью думала о сестре родной, об Арье. Где же она была теперь, была ли хотя бы жива? Сансе хотелось бы знать, что сестрёнка сказала бы сейчас. Поддержала бы она Сансу? Или наоборот разозлилась бы, требовала бы искать другой путь? Санса хотела бы увидеть её, поговорить, попросить прощения за всё. Может сестра поняла бы её так же, как и Дейенерис.

Санса жалела, правда, что Джон её не понимал. Брат хмурился и качал головой, а ещё пытался отговорить, но она не поддавалась. Передумать ей захотелось лишь один единственный раз, когда она увидела, как брат разговаривает со своей женой. Тогда сердце что-то кольнуло, стало горько от того, что в её семье такой любви не будет. Но она быстро успокоилась. Любви может и не будет, зато будут уважение и понимание, и это было самым главным, брак её родителей тоже начинался без любви. И была ещё одна причина, по которой она не могла отказаться от брака. Санса никому не рассказала о ней, но от себя скрыть не могла. После той ночи, когда она решила консумировать свой брак, её лунная кровь так и не пришла. Сперва она не придала этому значения, слишком занята была подготовкой к будущей свадьбе, но потом обратила внимание и поспешила к мейстеру. Тот подтвердил её подозрения, Санса была беременна, и сомнений от кого у неё не было. Рожать бастардов она не хотела, слишком хорошо помнила, каково приходилось Джону, и не желала ничего подобного своему ребёнку. Не хотела она и избавляться от малыша. Нет, Санса уже любила его, была уверена, что это мальчик и даже выбрала имя – Эддард, в честь отца. И у её маленького мальчика тоже должен был быть отец. Санса, правда, пока ещё не рассказала Тириону, всё же это была первая её беременность, и она решила, что расскажет, когда убедится, что всё хорошо и её ребёнку ничего не угрожает.

- Санса. - Тихий и, как и всегда в последнее время, спокойный голос брата, вырвал её из раздумий и вернул в пасмурный зимний день. - Если ты ещё не передумала выходить замуж, то прекращай мечтать. Церемония начинается.

Она не ответила, только кивнула, оперлась на предложенную братом руку, а второй ладонью сжала ткань свадебного плаща, чтобы не дать дрожащим пальцам выдать себя. Снег так и не пошёл, и ей хорошо было видно Тириона, стоявшего на другой стороне полянки перед сердцедревом. Он хмурился и теребил свой собственный плащ. Санса очень постаралась, чтобы их плащи выглядели как можно лучше. У неё было слишком мало времени и людей, и вышить богатые большие символы их домов на плащах никак не успевали, пришлось ограничиться узорами из двух или трёх десятков маленьких львов и лютоволков на каждом из плащей, а ещё она укоротила их так, чтобы они были по росту Тириону. Ну и конечно ткань. Плечи Сансы сейчас покрывал тончайший белый шёлк, и она, несмотря на тёплое платье, чувствовала уколы мороза. Плащ Тириона был из плотного алого бархата, который чудесно согревал, и Санса очень ждала того момента, когда этот плащ опустится на её плечи.

Джон, наконец, сделал шаг вперёд, и Санса последовала за ним, подняв голову. Она помнила свою первую свадьбу, помнила, как застилала глаза пелена слёз, как хотелось убежать. Она была тогда в роскошном платье и богатом плаще, вокруг была роскошь, а венчали её в прекрасной септе. Но тогда она опиралась на руку ненавистного Джоффри, шла, опустив голову, с трудом сдерживая слёзы, и боялась. Сейчас она не боялась. И ей вовсе не хотелось плакать. Она стала другой, всё вокруг стало другим, неизменным остался лишь ждущий её человек.

- Кто идёт предстать перед божьим ликом? - Когда Джон подвёл её к древу, Тирион прекратил мучить плащ, только для того чтобы начать потирать пальцы друг о друга, и задал вопрос.

- Санса из рода Старк пришла, чтобы выйти замуж. Взрослая и расцветшая женщина, законнорожденная и благородная, она явилась просить благословения богов. - Сейчас говорил Джон, Сансе оставалось только молчать, следить за бесстрастным лицом брата и гадать, что же он чувствует. - Кто пришел, чтобы взять её в жены?

- Тирион из дома Ланнистер. Лорд Кастерли Рок, десница короля и хранитель Запада. - Глупое представление, десница короля, представляется этому самому королю, а сейчас ещё и спросит человека, которому клялся служить, кто он такой. - Кто отдаёт её?

Ну, вот и спросил, Санса знала, что для Тириона и Джона этот цирк не впервой. Когда брат женился, роль посажённого отца Дейенерис Таргариен играл именно Тирион. - Джейехейрис из дома Таргариен. Король Семи Королевств, её кузен. - Так странно слышать от него это имя и слово кузен, она так и не смогла привыкнуть, что выросший вместе с ней Джон Сноу, бастард её отца, на самом деле законнорождённый сын Рейегара Таргариена и король, если ещё и не семи, так уж четырёх королевств точно. - Леди Санса, берёшь ли ты этого мужчину?

Вот и прозвучал вопрос, последний шанс отказаться, сегодня она может это сделать, да это принесёт ей дурную славу, но никто не заставит её вступить в брак силой. Но ей это не нужно, она всё решила и решения своего не изменит. Санса вскинула голову, стиснула ладонь так, что ногти впились в кожу, глубоко вдохнула и ответила. - Я беру этого мужчину.
 

brook

Знаменосец
Тем, кто Тирион/Санса совсем не приемлет, наверное, стоит эту главу пропустить

Я на самом деле нормально отношусь к Тирион/Санса (в сериале у них даже было несколько теплых моментов, которые могли привести, нет, не к любви, но к уважению и крепкой дружбе, если бы Красная свадьба не внесла свои коррективы), так что могу высказаться сразу за все их последние совместные главы)

У вас получилась та Санса, какой я бы хотела ее видеть - которая научилась видеть не внешность, а душу, ценить не показной блеск, а поступки.
Я думаю, и Мартин будет развивать ее линию именно в этом направлении, "красавица и чудовище", не потому что я не очень люблю Сансу, а потому что я так чувствую ее персонажа. Она была глупенькой пташкой, которую мать откровенно испортила (она презрительно относилась к Джону, у которого был "не такой статус" (что иронично, погналась за принцем, который оказался бастардом, и не замечала бастарда, который окажется принцем, оттого они у меня с Джоном и не пейрингуются ни разу, упустила она его раз и навсегда), она третировала Арью, за то, что та была не такой, как она и не хотела быть "леди"). Та же Арья в более юном возрасте куда более взрослая и лучше разбирается в людях, и та же Дени.
Потому хочется, чтобы в саге Санса научилась разбираться в людях и относиться к ним так, как они того заслуживают. Прогресс уже есть - она вспоминает Джона, Арью с теплотой, Пса тоже.​

У вас очень хорошо получилось передать ее мысли и чувства и действительно показать ее повзрослевшей и научившейся видеть глубже)​
 

Алора

Лорд
brook А чего замазанный текст?:)
Спасибо, я тоже вижу развитие Сансы только в таком ключе, как человека, который научится видеть внутреннее за внешним, понимать людей. Каким-то особенно сильным игроком я её не вижу, интриговать она вероятно научится, но я не думаю, что ей это особенно нужно, да и интриганов посильнее неё там достаточно (мне кажется из собирающейся у меня компании не интригует только Джейме, ну и Джендри, но он пытается:)). А вот понимать людей ей явно нужно. Ну и про красавицу и чудовище согласна, просто вот с тем же Сандором я Сансу увидеть не могу (я вообще не могу пока для Пса счастливой мирной жизни увидеть).
Ну и принца она у меня в итоге получила)) Пока у Дени и Джона ребёнок не родился очень даже наследника престола, да и дети самой Сансы теоретически на трон претендовать смогут, так что некоторые мечты сбываются, пусть и не так как хотелось;)
 

brook

Знаменосец
brook А чего замазанный текст?:)
Видимо на автомате)

интриговать она вероятно научится, но я не думаю, что ей это особенно нужно
Ну, интрига в Долине в принципе получилась у нее) Думаю, ей это урок нужен не для того, чтобы стать интриганкой, а для того, чтобы разбираться в людях лучше, и побить в итоге своего учителя его же оружием)

Ну и принца она у меня в итоге получила)) Пока у Дени и Джона ребёнок не родился очень даже наследника престола, да и дети самой Сансы теоретически на трон претендовать смогут, так что некоторые мечты сбываются, пусть и не так как хотелось;)
Ай, ну да, Тирион же Таргариен и потенциальный наследник)

Пока у Дени и Джона ребёнок не родился очень даже наследника престола, да и дети самой Сансы теоретически на трон претендовать смогут
:devil::devil::devil:

Нечего! Д+Д forever)
 
Последнее редактирование:

Алора

Лорд
Ну, интрига в долине в принципе получилась у нее) думаю, ей это урок нужен не для того, чтобы стать интриганкой, а для того, чтобы разбираться в людях лучше, и побить в итоге своего учителя его же оружием)
Я запуталась:) Вы о Мартиновской интриге с Гарри Наследником или о её попытках играть в Короне?
Да Петира она побить должна, хоть я его и люблю, но он должен почувствовать какого это, когда тобой играют
Ай, ну да, Тирион же Таргариен и потенциальный наследник)
Пока вполне реальный, перестанет им быть только когда ребёнок будет, а то, скажем, та же Дени ещё не уверена до конца, что сможет живого родить
:devil::devil::devil:

Нечего! Д+Д forever
Чего это вы?:annoyed: Она же их туда сажать пока не собирается. Они наследники в случае, если с Таргами что-то случится. И да это сыграет, надо не забыть прямо указать на то, что дети Сансы и Тириона имеют права на трон.
А так то да Д+Д forever:in love:
 

brook

Знаменосец
Я запуталась:) Вы о Мартиновской интриге с Гарри Наследником или о её попытках играть в Короне?
Ой, о Мартиновской) Каша в голове из книг, сериала и фиков уже))):confused:

Тоже на автомате видимо:sorry: Извиняюсь):Please::Please::Please:
 

Алора

Лорд
Безумная королева
На Королевскую Гавань падал снег. Уже несколько дней снегопад не прекращался, а когда столица в последний раз видела солнце, и вовсе было трудно вспомнить. Короткими и серыми днями становилось немного теплее, но длинными ночами вместе с темнотой, которую не разгоняли ни луна, ни звёзды, спрятавшиеся за серым покрывалом облаков, приходили холода. До Джейме доходили слухи, что на улицах стали находить насмерть замёрзших людей. Пока их было немного, пьянчуги, не нашедшие дороги домой, иногда бездомные, но холода становились всё сильнее, и вскоре мертвецов должно было стать больше. Кроме того вместе с холодами к столице пока ещё малозаметно, но всё более уверенно подбирался голод. Тиреллы прекратили подвозить продовольствие сразу после отъезда, почти нетронутые войной Штормовые Земли совсем недавно присягнули на верность Таргариенам, Дорн держал нейтралитет, в Речных Землях не было достаточно продовольствия даже для своих, да и сами земли, как и Долина, уже тоже перешли к драконам, а Западные земли не могли дать достаточно продовольствия, чтобы прокормить огромный город.

Хотя для королевского двора продовольствия там пока хватало. Зато не хватало дров, половина Красного замка уже опустела, огня на то, чтобы прогреть её не хватало. Хотя, как раз огня то в Красном замке было много, даже слишком много, не обычного огня - дикого. Джейме постоянно казалось, что вернулись времена Эйриса, что на троне вновь безумец одержимый огнём и готовый спалить в пламени дикого огня и своего безумия весь окружающий его мир. Вот только в этот раз этим безумцем была его сестра. Он совершил ошибку, когда повёз тело Мирцеллы на Утёс Кастерли, чтобы девочка могла быть похоронена вместе со своими предками. Когда Джейме вернулся, разум Серсеи уже затуманился, а рядом с ней был Эурон Грейджой.

Вторую ошибку Джейме совершил, когда не покинул столицу сразу же после возвращения. Понадеялся, что сможет повлиять на сестру уговорить её покинуть столицу или, по крайней мере, отослать Грейджоя, но просчитался. Грейджой, казалось, заранее знал, что именно Джейме скажет и с лёгкостью убедил Серсею не слушать, улыбаясь своей странной полной превосходства усмешечкой. Грейджой стал мужем Серсеи, пока Джейме хоронил её последнего ребёнка, он с ловкостью играл безумием Серсеи, разжигая его и используя к своей выгоде. Теперь Железный Трон принадлежал Эурону, правда, за этим троном кроме голого металла ничего не было. Четыре королевства из семи подчинялись Таргариенам, ещё два старательно не замечали военного конфликта и не признавали над собой ничьей власти, острова, королём которых называл себя Грейджой были в руках его племянника, а Западные земли оставались под властью Железного Трона лишь из-за того, что не оставалось больше никого из Ланнистеров, кто мог бы понять безумие Серсеи и оставить её без последнего верного региона.

Эурон владел лишь половиной столицы, той, которую захватили оставшиеся верными после неудачного набега на Хайгарден железнорождённые. Вторую часть города удерживал его Воробейшество и его воробьи. Обе стороны ненавидели друг друга, желали друг друга уничтожить и, казалось, совсем забыли про Таргариенов. И если его Воробейшеству драконы были не опасны, то, как собирается сохранить свою, пусть и иллюзорную, власть Эуорон, Джейме не мог представить. У него не было войск, которые могли бы остановить армию Таргариенов, не было ничего, что можно было бы противопоставить драконам, не было ничего, кроме дикого огня.

Дикий огонь... Жуткая вещь. Эйрис любил дикий огонь, в своём безумии он тянулся и к страшной субстанции и к её создателям пиромантам. Теперь по той же дороге шла Серсея. Сестра смеялась при виде пламени, радовалась как ребёнок, когда его свет падал ей на лицо, чудовищно искажая ещё недавно красивые черты. Она протягивала к пламени изрезанные лезвиями Железного Трона руки и привечала пиромантов, а потом, с подсказки Эурона, открыла для себя самую страшную и самую любимую забаву безумного короля - сожжение людей. Джейме не знал, откуда она брала жертв. Эйрис жёг собственных придворных, но у Серсеи их практически не было, возможно, несчастные, чьи крики теперь практически ежедневно слышали стены тронного зала, были последователями верховного септона, которых ловили люди Эурона, но что более вероятно они были лишь горожанами.

Сейчас, глядя на сестру, Джейме часто ловил себя на мысли, что её ждёт судьба безумного короля. Не от его руки, нет. Но вовсе не потому, что она была его сестрой. Та Серсея, которую он знал и любил, та с которой он родился в один день, вместе изучал мир, лазил в зверинец, прыгал со скал, бегал по Утёсу Кастерли, та которая была самой прекрасной в мире, та, что стала для него первой и единственной женщиной в мире, та, ради которой он вступил в королевскую гвардию умерла. Когда? Он не знал этого. Возможно, в день смерти Мирцеллы. Или Томмена. Или когда её без одежды прогнали по Королевской Гавани. А может, когда отца нашли мёртвым, или в день смерти Джоффри. А может её и вовсе никогда не существовало? Может он лишь придумал себе историю, красивый миф? Джейме не знал. Он знал лишь, что той, которую он любил, больше не было, была лишь безумная королева одержимая властью, пламенем и кровью. Он никогда не смог бы навредить Серсее, но убил бы ту, что сейчас сидела на Железном Троне. Ради людей и ради той, кем она когда-то была или могла бы быть. Вот только он не мог. Путь к безумной королеве преграждал сир Роберт Стронг, умерший и непонятным образом оживлённый Квиберном сир Григор Клиган. Джейме не смог бы пройти даже будь у него правая рука и меч. А ни того ни другого не было. Эурон будто предчувствовал, как изменится отношение Джейме к королеве. Он нашептал, что неплохо бы забрать меч у того, кто уже однажды запятнал себя убийством короля. И она послушалась, как и всегда. Джейме остался королевским гвардейцем, но лишь в имени. Оружие у него забрали, да и себя он ощущал здесь скорее пленником, чем стражем.

Он мог бы покинуть замок, но знал, что стоит ему это сделать, как на него нападут люди Эурона. Джейме никогда не боялся смерти, но в последнее время он понял, что чем хуже становится происходящее вокруг, тем сильнее ему хочется жить, вопреки всему. Кроме того, умирать той смертью, что мог приготовить для него самозваный король, хотелось ещё меньше.

- Сир Джейме, как ваша стража? – Тихий с какими-то мурлыкающими интонациями голос прозвучал почти над самым ухом, заставив вздрогнуть и обернуться. Эурон всегда умел ходить бесшумно, подкрадываться и возникать, будто из ниоткуда, будто Ночная Тень асшайских колдунов не только сделала синими его губы, но и дала ему магические силы.

- Какое вам дело. – Джейме не смог бы ответить, зачем он стоит у окна и вот уже который час смотрит на снег, даже если бы пожелал разговаривать с Эуроном.

- Я король и мне есть дело до всего, что происходит в моём королевстве. – Голубой глаз Эурона посверкивает, синие губы кривятся в усмешке, которую невероятно хочется стереть одним ударом золотой руки.

- В том десятке кварталов, что скоро перейдут под власть драконов? – Сдерживать раздражение нет сил, да и желания тоже.

- Осторожнее, сир Джейме. – Эурон в ответ лишь ещё сильнее поднял уголок губ и шагнул вперёд, так близко, что стало возможным почувствовать его дыхание. – За такие слова можно пострадать.

- Вы ничего мне не сделаете. – Сдержаться и не отшатнуться, не проявить слабость стоит чудовищных усилий. – Не знаю почему, но вы слушаете мою сестру, а она запретила убивать меня.

- О да. Она запретила. Но её всегда можно переубедить. – Эурон наклонил голову, прищурил глаз. – Кроме того, есть и другие методы.

Движение сзади Джейме успел почувствовать, но вот среагировать, развернуться нет. В затылке вспыхнула боль, и мир перед глазами затянула чернота.

Холод был первым, что Джейме почувствовал, когда сознание вернулось к нему. Холод, идущий от каменного пола замка, холод, казалось, убаюкивающий уговаривающий не открывать глаза, остаться в темноте навсегда. Второй была боль, алыми всполохами прочертившая темноту, когда он попробовал шевельнуться. Пришлось замереть, а потом медленно, медленно, чтобы не вызвать очередную вспышку боли открыть глаза.

Боль, однако, казалось, сразу отступила, когда первым, что он увидел, оказался Эурон прислонившийся к стене и внимательно разглядывающий его.

- Вы очнулись, как я посмотрю. – Он вновь скривил губы в вечной усмешке и отодвинулся от стены. – Будет вам уроком. Стоит следить за языком при разговоре со мной, а то и лишиться его недолго. – Ехидные интонации почти исчезли из голоса Эурона, и стало очевидно, что угрожает он всерьёз. – Я расскажу вам одну историю, чтобы вы знали, что бывает с теми, кто идёт против меня. Был у меня брат… Хотя нет, эту историю я уже рассказывал. Тогда пусть будет так, была у меня племянница – Аша. Любимица моего брата, девчонка, умевшая танцевать персты, Бейлон прочил ей Морской Трон. Но Бейлону не повезло, он сорвался со скал, а Аша на вече проиграла мне. Вот только когда я занял Морской Трон, она отказалась подчиниться и сбежала, а потом отыскала где-то своего увечного братца и объявила вече недействительным, отобрала у меня мой трон. Она думала, что победила, но ошиблась. Моя Молчаливая подкараулила её корабль и атаковала, когда моя племянница предательница меньше всего ждала нападения. Её команда пыталась сопротивляться, но мои бойцы были готовы намного лучше. Я перебил всех её людей и сбросил за борт на корм акулам, потом я вырезал ей язык, которым она убедила капитанов предать меня, и отдал своей команде, а когда от неё почти ничего не осталось, привязал к носу своего корабля, где она и умерла.

Эурон говорил, а Джейме чувствовал, как от гнева сводит челюсть, как сжимается в кулак единственная рука. Кем же нужно быть, чтобы так мучить родную племянницу? Как же хотелось уничтожить, убить это существо, человеком его назвать было никак нельзя. Но он не мог. Нужно было ждать, ждать возможности и молчать, если он не хотел разделить судьбу несчастной Аши Грейджой. Джейме давно думал о Таргариенах, но сейчас он действительно захотел, чтобы они захватили город. Смерть от рук принцессы Дейенерис, ничто по сравнению с Грейджоем, а безумие, толкнувшее Тириона на убийство отца, ничто по сравнению с безумием Серсеи.

- Видите, как заканчивают те, кто противостоят мне. – Эурон вновь искривил губы в усмешке. – Так что лучше не пытайтесь этого делать.
 

Алора

Лорд
“Чашница королевы”
Чаши стояли перед ней, нужно было всего лишь протянуть руку и вылить в одну из них содержимое крохотного, спрятанного под одеждой флакончика, но что-то будто останавливало её. Раньше такого не бывало. Это было не первое её задание, но самое важное. Впервые она вызвалась выполнять задание сама, будто стала настоящей безликой, решилась сделать то, что остальные признавали непростым делом. И ей позволили, не усомнились в её способностях.

Она долго изучала ту, которой должна была принести дар Многоликого. Слушала, собирала слухи и истории, отделяла истину от фантазий. План выстроился постепенно, сам собой. Южная королева слишком сильно любила детей, воспользоваться её слабостью худенькой и невысокой девочке было нетрудно. Оставалось только подобрать подходящее лицо.

Она вернулась в Вестерос, где не была с тех пор, как девочка, у которой тогда ещё было имя, взошла на корабль в Солеварнях. От той девочки осталось мало, лишь тонкий клинок – Игла, привычка прикусывать губу, да волчьи сны по ночам. С возвращением, казалось, могло вернуться и другое, и одна часть души девочки жаждала этого, жаждала вновь вспомнить дом и семью. Но другая шептала, что у девочки нет дома и семьи, что они были у той, другой и даже у неё их отобрали. Она вернулась, чтобы принести дар Многоликого, и она должна была сделать это.

Теперь её звали Нэн, так когда-то назвалась она прежняя, скрываясь от врагов, она была сироткой из Речных Земель, чьи родители умерли от голода. Её лицо теперь было круглым и веснушчатым, а из под огненно-рыжих волос на мир смотрели синие глаза. Никто не узнал бы девочку теперь. Даже, если бы остались те, кто знал её тогда, в прошлой жизни.

Она прибилось к небольшой деревеньке здесь, на самом севере Королевских Земель. Не то, чтобы ей были рады, но девочка многое умела, и деревенские примирились с её существованием. Впрочем, важным это не было, надолго задерживаться здесь девочка не собиралась. До неё доходили слухи, что король, королева, а порой их десница или его жена посещают деревни, разговаривают с крестьянами, пытаются помочь. Это было благородно и порой, девочке даже казалось, что то, что она собирается совершить – неверно. Тогда её приходилось напоминать себе о словах Доброго Человека, о том, что смерть приходит ко всем, что слуги Многоликого – лишь её орудия, они не могут судить о том, заслужил ли человек дар.

Из деревни её забрал король. Хотя она даже не поняла бы, что это он, если бы не многочисленная охрана. Она много слышала историй о драконьем принце, сыне Рейегара Таргариена, которого спрятали от гнева Роберта Баратеона. Она видела валирийцев и королей и ожидала встретить одного из них. С лиловыми глазами и серебряными волосами, гордого и заносчивого, видящего лишь себя. Но король был вовсе не таким, в его внешности не было ничего валирийского, ничего от Таргариенов, да и заносчивым он не был. Вот только не это оказалось самым худшим. Та, кем девочка была когда-то, знала короля. Только тогда он ещё не был королём. Он был бастардом, незаконнорождённым сыном её отца, её братом… и другом. Это он подарил ей меч, он всегда поддерживал её, когда мать ругалась на поведение, недостойное леди, его больше других своих родных она вспоминала.

Сперва она не поверила. Это никак не мог быть он, он погиб, был убит братьями Ночного Дозора. Именно после этих вестей она приняла решение оставить своё имя, не осталось никого, ради кого стоило хранить его. Он умер, но был здесь. То, что он был жив стало потрясением, она не помнила, что делала всё то время, что король говорил с крестьянами. Она ходила, стояла, кажется, что-то говорила и кому-то улыбалась, Нэн вообще была весёлой девочкой, а в душе боролись маленькая девочка, желавшая сбросить маску и кинуться на шею брату, и безликая, стремящаяся выполнить задание. Безликая тогда победила. Она смогла успокоиться, и, бросившись к уже уезжающему королю, рассказать про погибших родителей и попроситься в лагерь.

Он забрал её с собой, не задавая вопросов. Спросил только её имя и потерял интерес к незнакомой девочке. Он стал куда более задумчивым, чем тот мальчик, которого она помнила. Хотя раньше ей казалось, что стать человеком более отрешенным от мира, чем её любимый брат просто невозможно. Оказалось, возможно. Он говорил мало, почти без эмоций, лицо его, когда рядом не было чужих, ничего не выражало. Она уже даже стала думать, что он таким и останется, но в лагере, когда навстречу им вышла удивительно красивая девушка с серебристыми волосами, лицо короля осветилось улыбкой, и маска пропала, будто её и не было.

Там в лагере её ждал и ещё один сюрприз. Она слышала о жене королевского десницы, юной и прелестной леди Ланнистер. О том, кем она была до замужества, слухи ходили разные, но большая часть сходилась на незаконнорождённой дочери Петира Бейлиша. Девочке она была неинтересна, но, увидев её, девочка узнала ту, что теперь была Ланнистер. Когда-то она была Старк и сестрой девочки. Сестрой старшей красивой, такой раздражающей. Когда-то девочка злилась на неё, а теперь едва сдержалась, чтобы не броситься к ней, обнять, спросить, зачем же она вышла замуж за карлика, за Ланнистера.

Снаружи что-то с грохотом упадало, раздался взрыв смеха, и девочка вздрогнула. Она слишком промедлила, король или королева могут заподозрить что-нибудь, если она задержится. Непослушной рукой она достала пузырёк с прозрачной жидкостью. Пара капель в бокал, этого достаточно. Через несколько часов королева захочет спать и больше уже никогда не проснётся, а девочка будет далеко отсюда. Вот только почему же было так тяжело? Королева ничего не значила для девочки, но она была такой доброй вежливой и мягкой с ней, относилась к ней как к равной, будто перед ней была не маленькая сиротка, а взрослый равный ей по положению человек. А ещё она была дорога королю. Он даже улыбался ей иначе и смотрел совсем не так, как на остальных. Девочка была безликой, но почему-то причинять боль королю по-прежнему не хотелось.

Короткое движение головой, чтобы отогнать непрошенные мысли. И она, подхватив поднос, несёт вино в королевский шатёр. Там в походной, но достаточно богатой обстановке сидели король, королева, их десница и его жена. Девочка с поклоном поставила поднос, раздала всем кубки. Руки слегка дрожали, когда она ставила кубок перед королевой, но та, кажется, ничего не заметила.

- Спасибо, Нэн. – Лишь улыбнулась, как всегда ласково и приветливо, заставив сердце дрогнуть.

- Проникнуть в столицу, конечно можно. – Больше на девочку никто не обращал внимания. Десница продолжил прерванный разговор, будто её и вовсе не было в комнате. – Есть множество тайных ходов, некоторые ведут даже в Красный Замок, но я не вижу в этом большого смысла. Если слухи верны, то смерть Серсеи ничего не решит, Джейме наверняка будет на стенах, а Грейджой со своим флотом.

- Мы могли бы провести за стены людей. Штурм сразу стал бы намного проще. – Король задумчиво покрутил в руках свой кубок и поставил, так и не отпив ни глотка.

- У нас есть драконы. Им ничего не стоит подавить всякое желание сопротивляться.

- Не слишком ли жестоко? – Королева тоже опустила кубок с вином и взяла другой, с водой у леди Ланнистер, заставив сердце девочки тревожно замереть. Что-то было не так. – Люди на стенах ни в чём не виноваты. Им приказывают, они сражаются.

- Не на той стороне. – Король холодно качнул головой, а затем поднял кубок своей жены. – За такие ошибки платят жизнью.

Сердце девочки замерло. Отравленное вино приковало взгляд. Нет, нельзя, она не могла. Её брат, он любил её, взъерошивал ей волосы, читал ей, играл с ней в рыцарей, он подарил ей Иглу и привёз Нимерию. Нет, нельзя чтобы он выпил. – Ваша милость! – Тело дёрнулось само, пока разум ещё воспроизводил счастливые картинки прошлого. – Не пейте!

Он среагировал мгновенно, кубок полетел на землю, а король оказался на ногах, в его руке холодно сверкнуло лезвие ножа. – Кто ты такая? – Голос у него был ледяной, и Арья поняла, что если она не ответит, то брат убьет её. Он не видел свою маленькую сестрёнку, лишь убийцу, угрожавшую его семье.

- Не надо. Это я. – Голос звучал слабо, будто она вновь была малышкой. Осторожно она сняла чужое лицо и посмотрела в глаза брата. Вот только там ничего даже не мелькнуло: ни радости, ни удивления, ни даже узнавания, он будто и не заметил произошедшей с ней перемены.

- Арья? – Зато её узнал другой человек. Санса приподнялась, её губы дрожали, а в глазах блестели слёзы. – Это ты?

- Нет. – Холодный голос Джона, как удар ножом. – Арьи больше нет, есть лишь безликая убийца. – Он убрал нож, отпускал её, но разве это было важно, когда самый дорогой человек смотрел на неё так холодно.

Сил стоять, что-то объяснять, говорить не было. Осталось только подхватить юбку, выскочить из шатра и бежать. Куда угодно, только подальше от брата, от его ледяного взгляда, от его жены, которую Арья едва не убила, повинуясь чужому решению. Люди шарахались от неё, но ей было всё равно. Они видели её впервые и больше никогда не увидят, а её нужно было уйти.

- Арья, стой. – Голос сестры настиг её уже на границе лагеря, когда она перешла на шаг. – Остановись.

Санса, придерживающая юбку, раскрасневшаяся от быстрого бега, с растрепавшейся причёской остановилось рядом с ней.

- Не уходи.

- Почему? – Только и смогла спросить она. – Я здесь никому не нужна.

- Ты нужна мне. Я так долго думала, что ты умерла тогда, вместе с отцом, а ты здесь. Прошу не уходи снова.

В голосе сестры такая мольба, что трудно не уступить, но она ещё помнит слова брата. – Ты же слышала, что сказал Джон. Нет больше Арьи, только безликая.

- Это из-за Дени. – Сестра хмурит красивые бровки. – Она для него больше чем жена, Арья. Он только с ней такой, как раньше. Он слишком испугался за неё. – Санса шагает ближе, она по-прежнему выше, берёт за плечи. – Но он не прав. Если бы ты была безликой, то не остановила бы его, дала бы выпить яд. Я верю, что ты по-прежнему Арья.

От таких простых, но таких нужных слов на глаза наворачиваются слёзы. Сколько же она уже не плакала? Очень долго, кажется. – Спасибо, Санса. – Только и остаётся ответить ей и, подавшись вперёд, обнять сестру, которая, спасибо Старым Богам, вновь была с ней.
 
Сверху