Гет Фанфик: Погуляй со мной под чардревом

Аннри

Межевой рыцарь
Название: Погуляй со мной под чардревом
Автор: kattyshark
Переводчик: Аннри
Бета: Аннри
Ссылка на оригинал: http://archiveofourown.org/works/11307111
Категория: гет
Размер: мини
Персонажи: Джон Сноу, Санса Старк, Дейнерис Таргариен, Бран Старк, Тирион Ланнистер, Давос Сиворт
Пейринг: Джон/Санса
Рейтинг: G
Дисклеймер: всё принадлежит Мартину/НВО
Предупреждения: AU, OOC, Ангст с хеппи-эндом
Жанр: романс

Описание: Джон пытается заключить соглашение с Дейнерис для помощи в войне против Белых Ходоков, но ее неожиданное предложение приводит его в ярость.
Пыталась ограничиться просто переводом, но добавила чуть-чуть своего видения ситуации, не судите строго


По словам двух людей, в чьей чести не могло быть сомнений - Брана Старка и Хоуленда Рида — больше не существовало величайшей тайны о происхождении гранд-лорда Севера.
Итак, Эддард Старк не был отцом бастарда; Джон Сноу вообще не бастард, но законный сын наследника Железного Трона, сын Рейгара Таргариена. Дитя страсти, из-за которой когда-то давно вспыхнула война в Семи Королевствах. Но хотя принц Рейгар, возможно, и похитил красавицу Лианну Старк в порыве страсти, тем не менее он обеспечил легитимность своего сына и его право претендовать на Железный Трон. Их брак с Лианной Старк был заключен как полагается. Даже если кто-то осмелится усомниться в видениях молодого Брана, у Рида есть документы, подтверждающие это.
Во всем этом теперь нет сомнений, но разоблачение самой большой тайны его жизни не дает Джону Сноу никакого облегчения, как он когда-то надеялся. В его душе пылает яростная буря, которую он не может сдержать, и у него нет сил и нет времени, чтобы бороться с этим, когда им угрожает так много внешних опасностей. Если бы он мог, Джон бы засунул эту информацию подальше в глубь сознания, чтобы разобраться с этим позже - когда война осталась бы позади, и они были бы в безопасности. Его права на Железный трон и весь Вестерос для него ничего не значат. Он даже не хотел быть коронованным Королем на Севере — ведь Север принадлежит Сансе - так что бы ему дали шесть других королевств?
Не было бы необходимости в этих политических махинациях ... если бы не Дейнерис Бурерожденная.
Джон вплотную приблизился к тому, чтобы заключить союз с ней, чтобы она могла оказать помощь в войне против Белых ходоков. Ее армия Безупречных и дотракийцы - это грозная сила, да и в любом случае им нужны все мужчины, способные держать оружие, чтобы выжить после нападения Иных и их армии. Несмотря на то, что Дейнерис исступленно защищала своих чудовищных детей, как она их называет, всячески ограждая их от участия в военных дейтсивях, она почти согласилась на союз с Джоном.
И вот, неожиданно возникают права Джона на трон - ее трон! - более сильные, неоспоримые, - и более того - Север, огромный суровый Север уже сплотился за ним, как за своим королем.
Дейнерис насторожилась — ее претензиям на трон начал угрожать человек, с которым она собиралась заключить мир. Она бросает в лицо Джону необоснованные обвинения в подлости и предательстве. Джон гневается на нее, а она на него. Их крики эхом разносятся в стенах Винтерфелла. Она называет его узурпатором, изменником для нее и их клана. Он называет ее безумной и желает знать, что будет значить для нее этот желанный стальной стул после того, как белые ходоки нападут на них, и она превратится в вихта.
«Я не хочу править семью королевствами! Возьми их, забирай, если это все, что тебя волнует! Но я не буду стоять в стороне, чтобы облегчить тебе участь! Я буду сражаться с ходоками, с тобой или без тебя, и я буду сражаться с тобой после, если понадобится!»
Глаза Дейнерис вспыхивают, но она вполне допускает мысль о начале войны между ними.
Непрочная ладья взаимопонимания, которое они с таким трудом построили, разбита, непоправимо разрушена, но они должны выплыть, держась за обломки, если хотят, чтобы королевство увидело следующее лето. Поскольку, несмотря на всю свою паранойю, Дейнерис понимает, что угроза вторжения армии нежити вполне реальна. Они идут, и она должна сразиться с ними, когда они вторгнутся в Вестерос. Все остальное может подождать. Это ждать не может.
Но никакие доводы разума и необходимости не могут убедить Дейнерис еще раз поверить Старкам и северному трону. Придется приложить немало усилий, чтобы их союз снова стал возможным. И снова начинаются переговоры. Они собираются в одной из комнат Винтерфелла — сюда нет входа посторонним — и они не выйдут отсюда, пока не договорятся. Джон садится напротив Дейнерис и смотрит на нее долгим, испытующим взглядом. Сир Давос сидит справа от него, Санса слева, а Бран во главе стола наблюдает за ними. У него, как и у Джона, нет желания примерить северную корону, но Винтерфелл по праву принадлежит ему, и его присутствие успокаивает знаменосцев Старков.
Дейнерис тоже молчит, как молчит и ее десница, восседающий по правую руку от нее — карлик, Тирион Ланнистер. Слева сидит Серый Червь — начальник личной охраны королевы Дейнерис. Он сосредоточен и окидывает всех по очереди настороженным взглядом — такова его служба.
Джон нервничает на протяжении всей встречи. Он говорит немного более резко, чем должен, вынуждая более уравновешенных Брана и Давоса смягчать острые углы. Пока говорит Бран, Джон закрывает глаза, пытаясь успокоиться, медленно вдыхает через нос. Санса кладет свою руку на его крепко сжатый кулак. Она не смотрит на него, но мягко сжимает руку, и на него снисходит спокойствие при ее прикосновении. Он разжимает кулак и поворачивает руку ладонью вверх, чтобы сплести их пальцы.
Он думает, что уже очень давно любит ее. И его сердце спокойно за нее, потому что теперь он может предложить ей свою защиту, покровительство, предложить ей свободу.
У Дейнерис может быть ее Железный Трон. У нее могут быть ее армия, ее драконы и любовь ее подданных. Джону все это не нужно. Санса слегка сжимает ладонь, и он думает, что ему больше ничего и никогда не потребуется, пока он жив. Он готов умереть в эту самую минуту, умереть, держа ее за руку.
Однако Бран не уступает предложениям королевы Драконов.
- Север сохранит свою независимость, - твердо говорит он, когда она требует, чтобы они поклялись в верности ей, как только война будет завершена. - Север не согнет колени снова. Если лорды Севера почуют подобную угрозу, я боюсь, один из них решит убить вас во сне.
- И ты бы позволил им это?
- У меня недостаточно сил, чтобы воспротивиться этому.
Дейнерис почти кричит:
- Ты их лорд!
- Я - искалеченный мальчик с правильным именем, - говорит Бран, его тон спокоен, но под этим внешним спокойствием кроется горечь. - Я не в состоянии броситься с кинжалом в руках на более сильного человека.
- Ты просишь меня отказаться от крупнейшего из семи королевств?
- Да, - просто говорит Бран. - Мы поможем вам завоевать ваш престол, но мы больше не будем подчиняться Железному трону. В последний раз, когда Таргариены правили Старками, ваш брат украл мою тетю и начал между нами войну. Ваш отец, Безумный король, сжег моего деда и дядю, когда они пытались восстановить справедливость. Те, кто занимал Железный трон после Таргариенов, тоже не заслужили ни любви, ни доверия Севера. Баратеоны лишили головы моего отца, обвинив его в измене. Ланнистеры удерживали в плену мою сестру. Север помнит, Север ничего не забыл. Это предложение - лучшее, что я могу вам дать.
Дейнерис сжала губы, собираясь дать резкий ответ, но Тирион что-то пробормотал ей на ухо, и она неохотно кивнула.
- Прекрасно, - говорит она резко. Тогда есть только один выход из ситуации.
Она поворачивается от одного Старка к другому, и Джон вынужден встретить ее взгляд. Что бы она ни предложила сейчас, это явно потребует от него, Джона, большого самопожертвования. Что ж, он невысоко ценит ни свою жизнь, ни свою свободу и с радостью отдаст их за правое дело.
Небо за окном потемнело от стального серого до темного индиго несколько часов назад, и свет луны ярко светит в комнату, которую они не покидали уже полдня. Джон чувствует раздражение. Пустая трата драгоценного времени, которую они не могут позволить себе потерять, но ее уродливый трон имеет для Дейнерис большее значение, чем люди, которые ее туда посадят.
Теперь Дейнерис поворачивается к Тириону, приглашая его продолжить. Он прочищает горло и ерзает в своем кресле. Неуверенность Ланнистера вызывает у Джона ответное чувство неуверенности. Он всегда видел в Тирионе решительного, собранного человека, поэтому все, что могло бы заставить его запнуться, конечно, станет неприятным сюрпризом и для остальных.
Под столом Джон держится за руку Сансы.
Тирион вдыхает воздух и начинает
- Чем скорее мы сможем договориться, тем скорее мы сможем перейти к более... насущной... проблеме. Доверие Дейнерис пошатнулось — это вполне понятно при нынешних обстоятельствах... Поэтому королева Дейнерис предлагает укрепить наш союз... путем... кхм... взаимовыгодного альянса.
Джон поворачивается к Дейнерис
- Что это значит, седьмое пекло?
Раздраженная нетерпением Джона, Дейнерис прерывает его взмахом руки:
- Чтобы у меня не было причин снова не доверять Старкам, мы свяжем наши стороны брачным союзом, как благородные семьи делали на протяжении веков. И, к счастью, реализация этого замысла упрощается тем, что лорд Тирион и Леди Санса уже женаты, и их брачный союз не расторгнут. Мы просто воссоединим их. Конечно, леди Санса понимает разумность этого предложения.
Тишина опускается на комнату. Оглушительная тишина, которая звенит в ушах Джона. Тишина, которая застилает красным его глаза.
Пальцы Сансы дрожат в его руке.
- Тирион... и Санса, - мрачно отзывается Бран, эффектно ломая тишину, но его слова заглушены внезапным, негодующим криком Джона.
- Зачем?!
- Тирион верен мне и тебе. Я не позволю ему выбирать между нами, - ровным голосом объясняет Дейнерис, как будто это самая разумная вещь в мире, тогда как на самом деле это самая чудовищная и невозможная идея, какую Джон когда-либо слышал. - Он останется моим Десницей и снова станет мужем Сансы. Она последует за ним в Королевскую Гавань, когда я отвоюю свой трон.
Джон вскакивает в ярости. Его ладони упираются в стол, когда он наклоняется вперед, достаточно близко, чтобы Дейнерис не усомнилась в его отказе.
- Только через мой труп, - рычит он. Он никогда не чувствовал себя более живым, чем в этот момент: вот теперь, балансируя на грани между прошлым и будущим, которое может не наступить, если они никогда не договорятся в этой кровавой комнате. Будущее, в которое он не хочет вступать, если это означает, что Санса должна повторить свое прошлое. Жизнь, которую он с удовольствием покинет, если она предназначена для него без нее.
Дейнерис встречает его неуступчивый взгляд своим непоколебимым взглядом, сложив руки на бумагах перед ней.
- Это можно устроить.
- Довольно, - вздыхает Бран, останавливая Джона, готового тут же, на месте прикончить свою тетю и прекратить это безумие навсегда. - Садись, Джон, мы не закончили...
- Я закончил, - Джон отталкивает стол, его стул сваливается на землю позади него. - Я выдохся.
- Джон… - тихо зовет Санса. Это первый раз, когда она заговорила, первый раз, когда с ее лица спала эта маска стоического, каменного спокойствия, маска, которую она носит, чтобы никто не мог использовать ее чувства против нее. Ее лоб нахмурен, ее плечи вздрагивают, почти незаметно, но Джон видит. Он знает тончайшие оттенки ее настроения. Он понимает, что она в ужасе.
Но она согласится. Джон видит это так же ясно, как луну за окном. Он впадает в панику, которую не может скрыть. Он переводит взгляд с Сансы на безмолвного Тириона и обратно, потом качает головой.
- Нет, Санса. Ты не выйдешь за него. Ты ни за кого не выйдешь.
«Нет, если ты этого не хочешь. Нет, если это буду не я», - хочется ему добавить, но он молчит.
- Не ты принимаешь решение, - произносит Дейнерис.
Джон готов взорваться.
- Тогда почему я здесь? Что я здесь делаю, Дейнерис, если я ничего не решаю? - восклицает он. Это не имеет значения, ничто из того, что он скажет, не имеет значения. - Вы возьмете то, что хотите, согласен я это отдать или нет! Так всегда поступают Таргариены!
Ее глаза вспыхивают той же яростью, как тогда, когда он назвал ее безумной. Она обнажает зубы в хищной улыбке и произносит голосом, от которого у Джона пробегают мурашки по коже:
- Ты забыл, племянник, что ты такой же Таргариен, как и я.
- Тогда убей меня сейчас, - говорит Джон. - Вырви мое сердце, Дейнерис, подай его своим драконам и изгони призрак своего брата обратно в ад!
Он видит боль в надломленно мерцающих глазах Сансы, и его сердце начинает ныть тупой, бесконечной болью. Он бросается вон из комнаты, чтобы не видеть, не слышать всего этого безумия, чтобы не потонуть в нем с головой. Серый туман застилает его глаза, забивается в уши. Не видя и не слыша ничего вокруг, он медленно бредет в никуда.


___________________________



Чардрево нависает над Джоном, призрачно-белое против темного неба. Его красные листья дрожат под холодным зимним ветром, а его глаза - такие же красные, как разгорающийся рассвет, и кажется, что оно знает самые сокровенные секреты его кровоточащего сердца.
Ни один человек не может солгать перед ликом на чардреве, - сказал ему Нед Старк. Но Джон не верит в эти сказки. Уже нет.
По правде говоря, он полагает, что здесь, в богороще, нет ничего другого, кроме правды. И сейчас он способен признаться самому себе в собственных чувствах, раскрыть самому себе глаза. До сих пор Джон не пытался разобраться том, каково его отношение к Сансе. Он всегда думал о ней как о сводной сестре, вне зависимости от того, что он чувствовал на самом деле. Возможно, если бы все сложилось иначе, если бы они встретились снова в других обстоятельствах, а не как раз тогда, когда он только-только был воскрешен от смерти, последовавшей за мятежом его братьев, если бы она не появилась тогда в Черном замке, растерянная, беспомощная, и если бы не повисла так отчаянно на его шее - возможно, тогда его честь удержала бы его от того, чтобы относиться к ней так, как он сейчас относится - не как брат, но как любовник.
Но что на самом деле такое честь? Он спрашивает чардрево, нависающее над ним. Он так много раз задавался этим вопросом со времени его воскрешения, но у него до сих пор нет ответа. Его собственная честь отвратила людей Ночного дозора от него. Его собственная честь убила его. Так почему же теперь честь должна помешать ему любить ее?
Сколько он себя помнит, Джон всегда любил ее. Но он делал это тайком, храня все невысказанные слова, чувства и желания — особенно желание хоть на миг прикоснуться к ней - глубоко внутри себя - не потому, что стыдился этого, но из-за страха, как окружающие воспримут это. Он был и остается бастардом, а она — леди до кончиков ногтей, северная принцесса. Он не был и не мог быть ей ровней. К тому же она — его сестра, пусть и наполовину. Он слышал о Таргариенах, веками женившихся на сестрах. Он слышал пошлые шуточки о королеве Серсее и ее брате-близнеце. Но ведь они с Сансой не были ни Таргариенами, ни Ланнистерами, они были из сурового волчьего племени, не признающего подобных связей. И он подавлял свои чувства сколько мог.
Но когда он сжал ее в объятиях в Черном замке, его эмоции вырвались из-под контроля, как вырывается река сквозь тщательно возведенную плотину. Тогда он понял, что это чувство он не вытравит из своего сердца, как бы ни старался.
Он обещал защитить ее. Но как защитить ее от самого себя? И как он мог пойти к ней сейчас и поведать, как он хочет любить ее? Как хочет оберегать ее, заботиться о ней и быть с ней рядом — всегда, до конца своих дней? Но больше всего — как он хочет касаться ее, ласкать ее, дышать ею?
Легкий хруст снега под ногами отвлекает Джона от его мучительных мыслей — от мыслей о ее улыбке и о близости с ней и от того, как все это может сбыться, - и он поворачивается спиной к чардреву, чтобы встретить ее. Санса встречает его взгляд, ее губы легонько дергаются, словно она хочет что-то сказать, но она молчит и ждет, пока Джон наберется храбрости заговорить первым.

Не выходи за него.
Нам не нужна армия Дейнерис. Я найду другой путь. Любой другой путь.
Не выходи за него.
Дейнерис может получить все что угодно от меня. Но не от тебя.
Не выходи за него.
Выходи за меня.

Его слов недостаточно, и поэтому он не может заставить себя сказать их. Вместо этого он и Санса стоят, друг против друга, глаза в глаза, под великим чардревом в центре богорощи. Джон давно нарушил свои клятвы, а Санса перестала молиться, когда Ланнистеры отрубили голову отцу, и все же они стоят здесь, в самом начале, в самом сердце всего.
Они стоят молча, их руки дрожат под плащом, но тишина не может продолжаться вечно.
Санса вздыхает, ее сладкое дыхание застывает льдинками в предрассветном воздухе, и произносит: «Лорд Тирион - добрый человек...»
Но Джону не легче от этих слов.
- И куда ты поедешь с ним? В Кастерли-Рок? Нет. - Он качает головой так же энергично, как и несколько часов назад, когда этот безумный, болезненный, невообразимый план был предложен впервые. - Нет, Санса, ты не отправишься туда. Не на юг. Не снова.
Север не был особенно добр к ней, Джон это знает. Но она принадлежит Северу. Он это понимает, и она тоже.
И все же она спорит с ним. Она всегда спорит с ним, всегда заставляя его видеть, где он не прав. Она оказывалась права каждый раз во всех их предыдущих спорах, когда Джон не верил ей, когда он не видел другого пути. И каждый раз она приходила ему на помощь, независимо от того, хотел ли он этого. Независимо от его усилий, он снова и снова ошибался, падал, терялся, и она спасала его. И в конце концов он вынужден был признать — всякий раз, — что права была она.
Но не теперь... Ему нужно, чтобы она ошибалась. Независимо от цены. Ему нужен какой-то другой путь.
Но Санса столь же непреклонна, как и он, и она более права, чем он когда-либо был и будет.
- Если Дейнерис хочет этого брака, я не вижу, какой у нас выбор. Я не хочу, Джон, - признается она, заставляя его поворачиваться к ней, и он видит блеск ее глаз в тусклом свете разгорающегося дня, - но это важнее, чем мои желания. Мои желания... - Голос ее срывается, но она берет себя в руки, как обычно. - То, чего я хочу, не имеет значения. Это невозможно. Не сейчас. И даже если бы это имело значение, я никогда не получу это, не так ли? Я оставила эти мечты далеко позади.
Ее плечи прямые, но ее глаза опущены, когда она говорит ему:
- Никто никогда не женится на мне по любви.
«Я бы женился», - подумал Джон, и проходит лишь мгновение, когда он осознает, что произнес эти слова вслух.
Глаза Сансы распахиваются удивленно, из ее красивых, нежных губ доносится мягкий вздох, который тотчас же уносит суровый северный ветер. Но его слова остаются, остаются висеть между ними, умоляя о признании, о принятии. Они были на кончике его языка так долго, и вот они повисли посреди богорощи.
- Джон, я ... - Губы Сансы сжимаются в одну жесткую, дрожащую линию, и она не находит, что сказать ему.
Но Джон слишком долго держал это в себе; его чувства, его слова требуют высвобождения. Он уже не может остановить то, что начал. Он осторожно берет ее руки в свои и притягивает к себе, где, он уверен, она и должна быть.
- Выходи за меня замуж, Санса, - бормочет он в ее приоткрытые губы. Его взгляд ловит тончайшие оттенки выражений ее прекрасного лица, запоминая каждую секунду, чтобы мысль об этих бесценных мгновениях согревала его, когда он вынужден будет отправиться на войну. - Не за Тириона и не за кого-то другого. Выходи за меня. Пожалуйста.
Что-то вроде жалобного всхлипа срывается с ее губ, ее пальцы сжимают его руки, как будто это - единственное, что привязывает ее к земле под ними.
- Мы не можем ...
- Мы можем, - настаивает Джон. - Если Дейнерис хочет брака, она не может отказаться от этого. Мы бы связали наши семьи вместе, Старк и... и Таргариен...
Его голос срывается на имени - его имени. Да, это его имя, его родословная, правда о том, кто он есть, наконец-то извлеченная на свет божий... Он дрожит, но Санса держит его за руки, и она говорит ему то, что ему необходимо было услышать.
- Ты Старк, Джон, - говорит она. Ее руки лежат у него на плечах, и теперь это она притягивает его ближе к себе, и он чувствует тепло ее тела, слышит бешеный стук ее сердца, которое он так отчаянно хотел покорить, которое мечтал любить так глубоко и так пылко, чтобы все ее шрамы зажили. Он всегда будет оберегать ее, ценить ее, охранять ее. - Ты всегда был Старком.
Они молчат, упершись лбами друг в друга. Их глаза закрыты в неярком зимнем свете светлеющего неба над ними, дыхание смешивается, и Джон любит ее так сильно, словно наступает конец мира.
И, возможно, это действительно так. Так почему он должен тратить время, которое боги предоставили им?
- Я люблю тебя, Санса. Я хочу тебя, - говорит он ей, голос дрожащий, но решительный, взгляд тонет в ее широко раскрытых глазах. Он тянет ее вперед на один дюйм, так что она ступает ему на ноги, и он чувствует ее дыхание на своей коже. - Будь моей женой. Позволь мне любить тебя. И я... я обещаю, Санса, когда все это закончится, я вернусь домой, к тебе.
Она кивает, губы ее дрожат, одна из ее рук запутывается в его вьющихся волосах, в ее прекрасных глазах выступают слезы. Солнце поднимается над горизонтом и пылает в этих голубых озерах расплавленным золотом, слезы текут по ее щекам, и ее голос произносит самый прекрасный звук, который когда-либо слышал Джон, когда она говорит: «Да».
Он преодолевает последнее пространство между ними, соединяя их губы в страстном поцелуе, и он любит ее без стыда, без стеснения — здесь, в богороще, с честью, которую она восстановила внутри него, приняв его и его чувства, с обещанием новой жизни для него. Он бесконечно нежно ласкает ее, касаясь рук, бархатной кожи, и клянется, что независимо от того, куда его позовет долг, он возьмет ее с собой: в своем сердце, в своем уме, в этой боли и обожании, которые он испытывает от того, что его мечты сбылись, от того, что она рядом, что она пришла к нему.
Ее тонкие, проворные руки касаются его небритых щек, проникают под плащ, который она сшила для него, касаются его груди, в котором бешено стучит сердце. Он любит ее, и снова выдыхает эти слова в ее полуразомкнутые, ждущие губы, прежде чем запечатлеть на них новый поцелуй, еще более страстный и сладкий. Он никак не может насытиться ею, своим так внезапно обретенным счастьем.
Независимо от того, куда он должен идти, он вернется к ней, когда все закончится.


_____________________


Когда война заканчивается, Джон возвращается в Винтерфелл. К своей жене и семье, оставленной им. Он обнимает их яростно и обещает, что он вернулся навсегда, навсегда.
Он обнимает Сансу за талию, целует, вытирает слезы и клянется, что он больше никогда не покинет ее.
Северяне поднимают свои мечи и воспевают его имя, и нет живой души на всем белом свете, которая назовет его Таргариеном. Санса окрестила его Старком, и Джон носит это имя так же гордо, как и все, кто был до него. Но, в конце концов, его имя не имеет значения. Он всего лишь Джон - брат Брана, лучший друг Арьи и муж Сансы, и его сердце полно.


 
Последнее редактирование:
Сверху